«Я страшно устала от того, что меня все узнавали только по роли в фильме про Красную Шапочку, и из-за этого любила ее все меньше и меньше...» — вспоминает Яна ПОПЛАВСКАЯ. Поэтому, когда актриса познакомилась со своим будущим мужем, актером Сергеем ГИНЗБУРГОМ, ее в первую очередь обрадовало то, что он не смотрел «злополучную» картину, а следовательно, не знал, что она сыграла в ней главную роль.

«Я ВСЕХ НЕ ЛЮБЛЮ!»

— Яна, успех, обрушившийся на вас 28 лет назад после выхода на экраны «Красной Шапочки», был буквально сногсшибательным. Как вы его восприняли?

— Слава, свалившаяся в 11 лет, далась мне очень непросто. Случилось, как в американских сказках: сегодня я легла спать обычным человеком, а завтра проснулась знаменитой. Нигде нельзя было ни поесть спокойно, ни погулять. И я плакалась маме: «Не хочу, не могу, не нравится мне это, я всех не люблю!» А она отвечала: «Умей держать лицо. Нравится тебе это или не нравится, но люди идут к тебе с открытой душой. Ты можешь быть уставшей, больной, печальной, но все равно ты должна улыбаться».

— Но зато вам наверняка многое прощалось в школе, ведь вы были всесоюзно известной девочкой?

— Я училась в тех городах, в которых снималась, и там мне, конечно, было вольготно. Мне говорили: «Мы тебе поставим пять, только расскажи, как делают кино». В школу я приезжала с великолепным аттестатом. Но тут в мое образование включались родители.

Если я засыпала, не сделав уроки, мама поднимала меня среди ночи, сажала за письменный стол, наливался крепкий чай. До сих пор помню: в 12 ночи я клюю носом, папа продолжает наверстывать со мной математику, литературу, русский, английский. Безумие!

СВАДЬБА В ДЕНЬ СМЕХА

— Как долго вы скрывали от родителей, что встретили мужчину своей мечты?

— Тут же и выложила все как есть... Мне тогда было 17 лет, я познакомилась с Сергеем Гинзбургом, и мы начали строить с ним свои взаимоотношения. Родители были в шоке. Но надо отдать им должное, они приняли все так, как есть. Им, естественно, не понравилось, что их малолетняя дочь уходит во взрослую жизнь, а кому же это понравится? Но мама с папой прекрасно понимали: если я что-то решила, то сделаю это обязательно.

— Вы сразу стали жить отдельно от родителей?

— Через год у нас родился Клим, и пока он не подрос, мы жили вместе, мама и папа очень помогали нам в его воспитании. Ну а потом мы сняли комнату в коммуналке на другом конце города. А ребенка каждый день по очереди возили в детский садик на ВДНХ, где жили родители. И все это бегом, одновременно с работой Сережи в театре, его гастролями и моей учебой в Щукинском училище.

— Бытовые трудности не портили ваших отношений с мужем?

— Между прочим, мы с Сережей долгое время не были женаты. И знаете почему? Я с самого детства жила в мире взрослых людей и не один раз видела, как рассыпаются недавно казавшиеся счастливыми браки. Мое глубокое убеждение состояло в том, что стоит выйти замуж, и любовь закончится. А вместе с ней и моя свобода.

Только когда Климу исполнилось три года, пришла пора расставить все точки над «i». И мы пошли в загс. Расписались мы 1 апреля.

«ХОЧУ АПЕЛЬСИН!»

— Яна, по вашему рассказу, жили вы совсем не богато. Как же так: с детства снимались, получили Госпремию СССР за лучшую детскую роль, а на жизнь не хватало?

— На Госпремию было куплено ненавистное мне пианино, после чего я пять лет мучилась в музыкальной школе. Были и радостные приобретения: в нашем доме появились холодильник, софа. Ведь долгие годы мои родители спали на матрасе, под который были подложены книги.

Я на самом деле знаю, что такое, когда не хватает денег, когда на последние покупаешь курицу, варишь бульон, вытаскиваешь ее оттуда, режешь и обжариваешь. Себе же готовишь гречку и смотришь, как твой ребенок ест курицу и пьет бульон, а ты к этому не прикасаешься. Или когда сын подходит к тебе и говорит: «Мама, я хочу апельсин!» — а у тебя все сжимается внутри, потому что не на что его купить. И тогда я себе говорила: «Это моя вина, значит, надо лучше работать, чтобы у моего ребенка были эти апельсины».

— И как вы выходили из ситуации?

— Как и все советские люди — работая. Но, надо сказать, Клим всегда отдавал себе отчет в том, что значит «не могу купить», ждал зарплаты, чтобы спросить: «Мы можем себе это позволить?»

И сейчас, воспитывая 9-летнего Никиту, я искусственно создаю некий недостаток, заставляя его «заработать», потрудиться, дабы получить необходимую вещь. Хотя сейчас уже могу дать ему все, что только его душе угодно. Но он должен понимать, что мама с папой не всегда будут под боком, и, значит, он должен привыкать к самостоятельности.

«ВРЕМЕЧКО», ОНО ЖИВОЕ»

— Во «Времечке» вы работаете уже десять лет, не появилось чувство однообразия, усталости от программы?

— Я очень люблю эту программу, высоко ценю своих коллег, и, наверное, если бы она не была такой честной, я давно перестала бы в ней работать. Знаете, что мне в ней нравится? Она живая, все время отслеживает судьбы героев, помогает людям. Хотя порой я вижу и слышу такие страшные истории, сталкиваюсь с такой человеческой болью, что долгое время не могу прийти в себя.

И потом, благодаря тому, что я увидела, услышала во «Времечке», совершенно четко для себя поняла, что в жизни главное — вовсе не слава, не государственные премии и всевозможные звания, а важно только то, как ты живешь и работаешь, какая у тебя семья и друзья, что ты сделал собственными руками. И я счастлива, что мы с Сережей рядом, что у нас двое прекрасных сыновей. И горжусь тем, что всего, что у нас есть, мы добились сами. Наверное, именно это — самое ценное...

Ирина ДАНИЛОВА. Фото Михаила КЛЮЕВА.

«ВРЕМЕЧКО» Будни, вечер, ТВЦ