«Я ему говорю серьезные вещи, а он не реагирует, ну так и хочется устроить скандал!», «Я всегда помню, где с кем была и когда» — эти и многие другие фразы придумала Нина Гребешкова, жена Леонида Гайдая, которая по причине непосредственной близости становилась первой жертвой розыгрышей создателя бессмертных кинокомедий.  В эти дни актрисе и спутнице режиссера исполнилось 75 лет.

ДАВАЙ ПОЖЕНИМСЯ

«Вдоль маленьких домиков белых акация душно цветет». Это стихотворение Ярослава СМЕЛЯКОВА про хорошую девочку Нина Гребешкова слышала каждый вечер в начале 50-х, когда Леонид Гайдай провожал ее домой. Позднее оно появится в новелле «Наваждение» из «Операции «Ы».

Будущие муж и жена учились на одном курсе: она на актрису, он на режиссера. Нине было семнадцать. «У нас был совмещенный курс, — вспоминает актриса, — для постановок своих театральных отрывков режиссеры выбирали актеров из нашей среды. Леня позвал меня одной из первых. Потом были последующие приглашения на игру в отрывках, но отношения между нами были чисто товарищеские».

…Репетиция затягивались до одиннадцати часов. Энергия у всех била ключом, и на одном энтузиазме начинающие актеры делали многое. «Леонид Иович».—  «Да!»  Гайдай обернулся. Перед ним стояла Нина Гребешкова, глядя на него снизу вверх. Рост у нее был метр пятьдесят, а режиссер был худым и высоким, под метр восемьдесят. «А почему…» — она запнулась. Гайдай был старше ее на восемь лет, прошел войну, и, хоть человеком он был компанейским, веселым и доброжелательным, она его очень стеснялась.   «А почему сцены с моим участием репетируют позднее всех? Дело в том, что мне ночью домой добираться страшновато». — «Ну тогда я буду вас провожать», — просто сказал Гайдай.

Они пешком ходили каждый день от ВДНХ до бассейна «Москва», а поскольку трамваев в три ночи уже не было, Гайдай возвращался к себе пешком. Об этом Нина узнала совершенно случайно.

В одну из таких прогулок Леонид Иович неожиданно сказал: «Ну что мы все время ходим и ходим, давай поженимся». Гребешкова рассмеялась и махнула рукой. Гайдай любил шутить, и никогда нельзя было понять, серьезно он говорит или разыгрывает собеседника. Однако на следующий день Леонид спросил Нину, принесла ли она паспорт, поскольку накануне он не шутил.

СЕМЕЙНЫЙ ПОДРЯД

Свадьба была скромная. Пришли родственники, знакомые, студенты. Гайдай был сталинский стипендиат и получал 800 рублей. Жена тоже была не промах: она уже снималась и была очень востребована как актриса. Как утверждает сама Нина, пойти учиться в театральный ей было предначертано в детстве. Коренная москвичка, она училась в женской школе и как-то раз пришла в гости к подруге. Ее отец, известный поэт, заметил в девочке нечто артистичное и посоветовал ей поступить во ВГИК. Нина выдержала конкурс, составлявший 100 человек на место.

По советским меркам семья Гайдая — Гребешковой жила очень даже неплохо. Через два года они купили себе кооперативную квартиру, затем свою первую машину. Гайдай изо всех сил старался быть примерным мужем: каждое воскресенье он дарил жене цветы, регулярно покупал ей французские духи, которые привозил из-за границы. Когда родилась дочка Оксана, он был рад, но больше детей не хотел, потому что считал: главное — это работа. Именно к работе Нина Павловна и ревновала мужа всю жизнь.

ВТОРОЙ РЕБЕНОК

Нина никогда не просила мужа ее снимать, а у Гайдая находились для жены лишь эпизодические роли. Она, впрочем, не обижалась. Не нравилось другое: Леонид Иович мог работать круглые сутки, ничего не замечая вокруг себя и лишь изредка выныривая из моря работы.

«Леня, мне хочется домашнего уюта, тепла. Может быть, купим кресла и диван». — «Да, да конечно». — Гайдай даже не поднимает голову от бумаг. «Ну ты бы сходил, получил по удостоверению. Ты же инвалид войны!» — «Нинок, у меня на это нет времени». Гайдай щелкает переключателем светильника. Хлоп! Лампочка вспыхивает и тут же гаснет. «Нинок, у тебя тут что-то сломалось», — спокойно говорит Гайдай, уступая жене место за столом, чтобы та могла устранить неполадку. Нина вздыхает и идет на кухню за лампочкой. Когда ломалась машина, Гайдай не утруждал себя ремонтом. «Нинок, у тебя тут что-то потекло», — говорил он, указывая на лужу на асфальте.

В один из таких дней Нина не выдержала: «Я уезжаю к маме!» Гребешкова собрала чемоданы, одела ребенка. Гайдай впервые за несколько месяцев отложил в сторону бумаги. Он молча наблюдал, как жена собирает вещи. «Нинок, — вдруг сказал он, — ну как же ты не понимаешь: если ты уйдешь, я погибну».

Пришлось остаться и попытаться приспосабливаться к детскому характеру супруга. Например, когда они ехали на дачу, Нина говорила, что приедет позже на пару дней.
А сама в это время занималась ремонтом. Часть бытовых дел ей удалось свалить на мужа, который ходил на рынок, в магазины, однако пользоваться ветеранскими льготами отказывался и ни разу так и не достал удостоверение из кармана.

Единственное, что не удалось побороть, это его мотовство. Леонид Иович очень любил играть в карты или на «одноруких бандитах», проигрывая неимоверное количество денег. Благо семья в них никогда не нуждалась. «Так жить нельзя!» — укоряла его жена. «Но я же живу», — парировал Гайдай.

* * *

Последние месяцы жизни мужа Нина не отходила от его постели. У режиссера началась эмфизема, и он лег в больницу. Она каждый день стирала его пижамы, принося их наутро в больницу. Режиссеру становилось лучше, но вдруг в один из дней он закашлялся и обмяк: оторвался тромб и закупорил легочную артерию.

«Я была рада, что Леня не мучился, — сказала позднее вдова Гайдая. — А еще, когда Леня ушел из жизни, я подумала: как хорошо, что я смогла его похоронить. Если бы я была первая, то что бы он делал?»

Смотрел фильмы Гайдая Владимир ЧЕРЕПАНОВ.