Вместо многочисленных когда-то фотоателье в Ростове появились редкие «именные» фотостудии. Но профессиональным фотографам все труднее доказывать ростовчанам, что они умеют что-то, чего не может дорогая любительская камера.
Технология резко изменила традицию. Очень скоро после распада советской структуры бытового обслуживания, включавшей фотоателье, появились полароиды, недорогие «Кодаки» и мини-лаборатории в магазинах. Потребителям вполне хватало качества любительских «мыльниц», ведь они позволяли фиксировать те милые сердцу сюжеты, на которые профессионального фотографа не пригласишь, — интим, далекие путешествия, детей на горшке, тещу в огороде. Приличные «мыльницы» в руках амбициозных папаш забрали у фотографов традиционную в прошлом работу снимать детей в гольфах накануне каждого дня рождения. Ушла и традиция вешать в раму сделанные в ателье фото семейных пар. Но есть случаи, когда по-прежнему нужен профи: фото для зарубежного замужества или контракта, свадебное, выпускное, модельное и портреты красавиц.
По словам фотографа Станислава Бурдона, студийных мастеров в Ростове всего около семи. Они так или иначе знакомы и за глаза отзываются друг о друге нелестно, как это принято в театральных гримерках и среди художников. Впрочем, они конкуренты не столько друг другу, сколько общедоступным цифровым «мыльницам» и фотографам-частникам. Те, кто фотографирует оптом школы и детские сады, не задумываются о том, чтобы картинка отражала характер, изюминку, и готовят, как горячие пирожки, альбомы, где у всех одинаковые улыбки и поворот головы. Поскольку такие альбомы попадают практически в каждую семью, большинство ростовчан судит по ним о том, каким должно быть художественное фото и сколько оно должно стоить.
— Конкуренция огромная. Если я держусь на плаву, то только потому, что работаю уже очень долго и меня знают, — говорит владелец фотоцентра Аркадий Гарибов.
Студия Станислава Бурдона на Ленина принимает один-два заказа в день, но больше владельцам и не нужно — более существенный доход им приносит сотрудничество с журналом «Я покупаю».
Основной контингент студии — дамы, которые хотят фото для себя: обеспеченные, раскованные, они любят принимать позы перед осветительными приборами, и работать с ними легко. Они платят фотографу за внимание к нюансам собственной персоны, как платят за то же самое своему парикмахеру или массажисту. В горячую пору школьных выпускных приходят цветущие отличницы с залитыми золотым лаком локонами.
«Раньше много было клиенток, которые хотели замуж за рубеж, но теперь я поднял цены на эти услуги, чтобы меньше ходили. Это сложные клиенты, многие — с личными проблемами, работа с ними требует больших затрат энергии», — говорит Станислав Бурдон. Спрос на фотографии для отправки немецким и американским женихам так велик, что многие брачные агентства уже поставили сотрудничество с тем или иным фотографом на поток: дают его телефон, и невесты приходят за двумя стандартными снимками — лицо и в полный рост. Это почти конвейерное обслуживание, но работа трудная и достаточно творческая. «Тут надо быть психологом. Некоторые приходят в состоянии истерики: если у меня на лбу будет написано неприличное слово, она этого не заметит. И надо продраться через это — нужна фотография, по которой на ней женятся!» — рассказывает о трудностях профессии Михаил Таршинов. К нему приходят за фото для потенциального мужа и для работодателя, пригласившего ростовчанок танцовщицами по контракту.
У тех, кто женится на Сельмаше, есть традиция — фотографироваться неподалеку, в фотоцентре Гарибова. Здесь предлагают сразу все — и ретушь старых карточек, и печать отснятых вчера, и фото на документы. Но главная работа — свадьбы и дети. На стенах — лучшие образцы работ: коллажи, где брачующиеся помещены в экзотические интерьеры, а дивы окружены звездами и цветами, как на корейских календарях в кабинах водителей автобусов.
Аркадий Гарибов так давно и успешно занимается фотографией, что повесил на стене собственный портрет при медалях и с орудием производства — когда-то он висел в Министерстве бытового обслуживания РСФСР, потом его расформировали, и фотограф забрал портрет себе. За пропаганду образа России на выставках за границей Гарибову дали орден Дружбы народов. Он коллекционер антикварных фотоаппаратов. Целая стена рабочего кабинета уставлена диковинами, всего их около семисот. В коллекции есть даже аппараты на ножках 1843 года выпуска.
Около месяца назад в помещении салона красоты «Маска» на Садовой свою фотостудию открыл Глеб Садов, зарекомендовавший себя как модный фотограф. На его счету — рекламные и модельные съемки, работа с журналом Future TV. Сделав ставку на собственное имя на вывеске, он «пошел в народ» — теперь и немодели могут заказать себе модельное портфолио.
Для Садова художественное фото — это то, что мы видим в глянцевых журналах: «Французский Vogue — некая планка, четкий критерий качества. И мое фото в таком журнале не должно выглядеть белой вороной. Фотография должна цеплять». Он ставит людей в неординарные ситуации и позы, чаще снимает на пленэре, чем в тесной студии, и сам отбирает из отснятого то, что должен купить клиент («потому что человек неадекватно сам себя воспринимает»). С теми, кто не желает фотографий, продиктованных авторским «я» Садова, работает его ассистент Петр Майоров.
Сейчас профессиональная камера может за год подешеветь с 2,5 до 1 тысячи долларов. Еще пара лет — и уже любой творческий ростовчанин будет сам себе фотограф, особенно в путешествиях и в узком кругу. Но студийное фото ценится, потому что обеспечивает индивидуальный подход и гарантированное качество. Профессиональные фотографы смотрят на будущее своей профессии в Ростове без розовых очков, но у каждого остается выбор, чем зарабатывать и как себя проявлять. «Хороший фотограф все равно устроится», — считает Михаил Таршинов. «Я надеюсь, что через полгода студия начнет приносить прибыль, — говорит Глеб Садов. — Но для меня это больше самовыражение, чем бизнес». Юлия Уракчеева
|