В своей первой заграничной командировке, лишь немного освоив разговорный арабский язык, невольно обратил внимание на то, как много египтяне говорят о деньгах. На каждом шагу слышишь, как прохожие горячо обсуждают денежные вопросы. В Советском Союзе, напротив, о деньгах на улице говорили мало. Какие мы все-таки люди духовные, думал я тогда, сравнивая “два мира”. Не будем вдаваться в подробности экономических и политических обстоятельств жизни в нашей стране тогда и сейчас. А просто отметим, что теперь у нас о деньгах — и на улице, и в средствах массовой информации — говорят уж точно не меньше, чем в Египте конца 60-х прошлого века.
Мнения у россиян по денежному вопросу самые разные, но большинство людей сходится в одном: “Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным”. И еще — хорошо бы все было как в известной рекламе эпохи МММ: “Мы сидим, а денежки идут”. Тем более что на смену МММ пришло множество других организаций, представители которых убеждают население, что его (населения) деньги в этих организациях будут толстеть и пухнуть как на дрожжах. На радость владельцам.
Очень заботятся о россиянах паевые инвестиционные фонды. Что, говорят, вы, неразумные, в сложных вопросах инвестирования понимаете. Отдайте свои деньги профессионалам, и голова о преумножении собственного богатства у вас болеть не будет. И доводы — с цифрами — в пользу такого решения приводят настолько убедительные, что невольно себя корить начинаешь. И где же я раньше был, чурбан бестолковый? Тем более что многие, очевидно, меня уже опередили, так как в СМИ пишут, что “ПИФы все больше начинают конкурировать с банками за деньги среднего класса”...
Судите сами. По состоянию на январь 2006 года при покупке — в целях инвестирования — “золота обезличенного” реальная годовая доходность совершившего такую операцию гражданина составляла 12,65 проц. При покупке “серебра обезличенного” эта доходность равнялась 16,06 проц. Квартира в Москве за год подорожала на 31,95 проц. Текущий процент по рублевым депозитам уходил в минус — минус 1,79, а по депозитам долларовым минус был еще больше — минус 2,91 проц. И как при таких цифрах не кинуться к всадникам на белом коне — ПИФам, доходность по которым составляла 51,5 проц. (??!!).
Можно, конечно, сразу кинуться со всеми своими кровно заработанными. А можно почитать не только благостные данные по доходам ПИФов, но и материалы специалистов по поводу этих данных. А специалисты эти пишут материалы самые разные, в том числе и такие, от которых желание кричать ПИФ-паф пропадает, так как понимаешь, что может быть очень ой-ой-ой... Вот краткий пересказ нескольких таких материалов, приведенных в “D'-“Д”-штрих”, новом издании “Эксперта”.
...Как и в спорте, некоторые паевые фонды прибегают к запрещенным приемам, которые помогают им выглядеть в глазах потенциального заемщика солиднее и надежнее. Автор не намерен клеймить позором всех управляющих — большая их часть манипуляциями не занималась. Но некоторые делали это, и возможности для этого существуют.
Чудеса доходности некоторых фондов на коротком отрезке времени впечатляют! Коллеги по цеху лишь многозначительно улыбаются: “Может быть, ребята, управляющие фондом, гениальны? Может быть, у них в офисе сидит шаман с бубном, предугадывающий мельчайшие движения рынка?”. Пайщики же, разглядев среди всего многообразия такой “чудо-фонд”, спешат передать свои сбережения биржевым гениям, образуя нескончаемые очереди в их офисах. Проходит время, и доходность выравнивается, падает ниже рынка, а то и вообще неприлично проваливается. Что случилось? Управленцы не совладали с возросшими активами? Шамана переманили в другую УК? Или все-таки имел место факт манипулирования доходностью?
Типичная схема манипулирования доходностью такова. Выходит на рынок маленькая компания (или даже крупная), запускающая розницу, а с ней и первый фонд. Для того, чтобы фонд стал “живым”, открылся, владельцу необходимо внести всего сто тысяч долларов. Но как добиться притока новых вкладчиков в безвестный фонд? Как его подавать? “Лучшие управленцы России!” — выбрасывает рекламный слоган новоиспеченный фонд. “А чем докажете?” — спросит народ. Выход простой. Действительно, заводится рекламный бюджет, часть которого, например, тысяч сто долларов, вчистую проигрывается новоиспеченному фонду его аффилированными структурами. Роль последних может исполнить, например, брокер из родственной инвестиционной компании или банка. Эти структуры с легкостью продают фонду бумаги по убыточной для себя, но прибыльной для фонда цене. К примеру, если средняя по рынку цена акций некоего ОАО составляет 150 рублей, то управляющий фонда покупает ее у “своего” брокера за 100 рублей. Очевидно, что брокер при таком раскладе проиграл 50 рублей, зато фонд, продав ее тут же по 150 рублей на рынке, выиграл, получив 50 проц. прибыли по сделке.
А как же зафиксировавшая “сухой убыток” аффилированная структура? У нее тоже все хорошо, так как в результате этих манипуляций выросла стоимость принадлежащих ей паев дружественного фонда.
Обойти подобные фонды можно несколькими способами. Во-первых, не имейте привычки инвестировать в фонд без истории. Во-вторых, обращайте внимание на размер вновь созданного фонда: если он маленький, а доходность у него на первом этапе большая, стоит задуматься, почему этот карлик по сумме активов стал таким гигантом по доходности. С фондами, имеющими действительно большую сумму чистых активов, такие фокусы проделать практически невозможно.
В-третьих, работайте с графиками, благо, на сайте Национальной лиги управляющих существует возможность сравнивать рост стоимости пая фонда относительно рынка.
У рынка можно легко выиграть, но точно так же легко и проиграть. Фонду не составит большого труда совершить 30—40 сделок по бумагам с большим разбросом цен с теми же дружественными структурами в убыток самому себе, то есть своему пайщику. Уличить в этом фонд можно только в том случае, если тот ежедневно раскрывает структуру своих портфелей пайщикам. Но, странным образом, именно фонды, подозрительно сильно проигрывающие рынку, этого и не делают.
Способов вывода “лишних” денег из фонда не так много, поскольку ФСФР поработала над тем, чтобы отрасль стала прозрачной, но они все-таки остаются. Пока мы говорим лишь о возможности таких манипуляций, ведь не пойман — не вор. Но разве отсутствие факта официального признания манипуляции регулятором доказывает, что таких фактов нет? Однако статистика неумолима, и надо как-то объяснять “необъяснимые” факты чрезмерного успеха или, наоборот, отставания. Закон пока не в состоянии полностью защитить пайщиков от некоторых “фокусников”. А это значит, что мы, пайщики, должны сделать это сами — будьте бдительны при выборе фонда!
Разновидностью манипуляций с доходностью фонда можно считать и так называемую реставрацию его портфеля, позволяющую подправить его итоговые результаты. Итоги деятельности ПИФов в конце года не публикуют ведь пока разве что гламурные журналы. Пайщики с нетерпением ждут рэнкинги фондов по доходности за год. И не дай бог управляющему проиграть большей части фондов, как от него начнут бежать пайщики. Кстати, бегут в фонды, которые показали лучшую доходность за год прошедший, скорее всего, для того, чтобы на следующий год опять куда-то переместиться. Зная эту особенность пайщика, управляющие и начинают украшать витрину своего фонда.
Делается это тоже просто. Берется пласт неликвидных ценных бумаг в портфеле фонда и с помощью аффилированного брокера производится их переоценка. Спрэд между ценами спроса и предложения на рынке бумаг второго эшелона, как известно, вызывает воодушевление у многих. Можно, например, “изваять” высокую стоимость этих бумаг в портфеле фонда. Приведем пример. Пусть в портфеле фонда 10 проц. занимает всем известная бумага второго эшелона ОАО “Игрек”. На рынке покупатели хотят за нее 20 рублей, а продавцы (аффилированные брокеры фонда) — 100. Совершив несколько сделок по 100 рублей, вы получаете новую, высокую цену бумаги, а значит, повышаете оценку самого портфеля. Фонд “потяжелел” за счет переоценки стоимости доли портфеля, приходившегося на эту “ценную” бумагу. Опять чудо?
...Так что же, шарахаться от ПИФов, как от чумы ? Вовсе нет. Однако перед тем, как в них вложиться, следует представлять себе перспективы такого своего действия.
Вот что по их поводу говорит еще один специалист финансового рынка.
...Искренне считаю, что это полезный финансовый инструмент. Сам являюсь пайщиком трех фондов. Поэтому, глядя на их героический рост (активы ПИФов в 2005 году, когда им исполнилось десять лет, выросли на 112 проц. — до 232 миллиардов рублей), очень хочется крикнуть что-нибудь вроде “ура”. Кстати, в 2003 году кричал, описывая шестикратный рост отрасли — с 12 до 72 млрд рублей.
Но сейчас мне что-то не кричится. Во-первых, нет доступной статистики по такому параметру, как число пайщиков ПИФов — физических лиц. Зато известно, что российский народ в ПИФы не ломился. По нашим стандартам очередь в офис управляющей компании ПИФа в 10—15 человек — это уже “лом”...
Ну, бедное у нас население, бедное. Но только в плане ПИФов. На 1 ноября 2005 года в российских банках лежало 1337,1 млрд рублей на депозитах физических лиц сроком от одного до трех лет. А еще 166,5 млрд рублей — на депозитах сроком более трех лет. Дело в том, что деньги в ПИФах и в банках разные. Пусть меня поправят социологи, но, по моим субъективным ощущениям, по моей собственной инвестиционной мотивации и по мотивации ряда моих знакомых, скажу: средний класс в ПИФах сегодня не сберегает, не накапливает, а проигрывает. В ПИФы несут не просто не последние деньги, а такие, которые можно спокойно и без большого вреда для семейного бюджета потерять. Копить же на машину или на квартиру в ПИФах пока не принято (хотя возможно, что такие энтузиасты потихоньку появляются).
Прочитав о таких ПИФовских страстях-мордастях, рассказанных авторитетными специалистами, начинаешь категорически не понимать психологию людей по-настоящему денежных. Почему эти люди до сих пор толпами не ринулись в сферу, доход в которой и выше, и надежнее, чем доходность даже самых накрученных ПИФов и самых голубых фишек фондового рынка??!!.
Я говорю о рынке синтезированных кристаллов, мировой объем которого, по мнению экспертов, к 2007 году достигнет 11,3 миллиарда долларов. А сбылась многовековая мечта алхимиков всего мира в 1902 году, когда французскому инженеру Вернейлю удалось синтезировать первый искусственный драгоценный камень — небольшой кристалл рубина весом в 6 г. Теперь же драгоценные камни синтезируют тоннами, но спрос на них намного превышает предложение. Что и не удивительно, если посмотреть на ситуацию с теми же рубинами. Сейчас в мире ежегодно добывается около пяти тонн рубинов, между тем спрос исчисляется сотнями тонн, и нужны эти рубины в основном не ювелирам, а часовщикам.
Алмазов в мире ежегодно добывается в среднем 100—110 млн карат (примерно 20 тонн, так как 1 карат = 0,2 г), и на мировом рынке 1 карат природного алмаза стоит от $55. Инструментальной, металло- и камнеобрабатывающей отраслям необходимо примерно в четыре раза больше алмазов, чем их добывается. Россия занимает третье место в мире по выращиванию синтетических алмазов, ежегодно производя 25 млн карат.
До сих пор в мире не удовлетворен спрос на рубины, сапфиры и гранаты, подстегиваемый развитием электронной промышленности. Всего в мире ежегодно синтезируют порядка тысячи тонн сапфиров. Россия в этом деле явный аутсайдер и выращивает в год 10—20 тонн рубина, порядка 20 тонн сапфиров и 100—120 кг гранатов.
При таком соотношении спроса и предложения на рынках всех драгоценных камней объяснить отсутствие достаточного количества инвесторов в их производство крайне сложно. Было бы понятно, если бы себестоимость выращивания искусственных кристаллов оказалась слишком высокой. Но и это не так.
Начнем с синтетических рубинов. Отечественное оборудование, выпускаемое Таганрогским заводом электротермического оборудования, стоит порядка $50 тыс., западное — $300—400 тыс. Один цикл производства занимает два-три дня, за которые с одной установки удается снять 2 кг кристаллов рубинов. “Отобьется” оборудование уже на второй год.
Себестоимость выращивания 1 кг кристаллов сапфиров порядка $600, из него можно получить 100 пластин весом 5 г и стоимостью $12 каждая. Синтетический рубин для ювелирной промышленности стоит порядка $60 за килограмм (для сравнения: один карат природного камня — $50), для технических целей — от $70 за килограмм. При этом чем больше монокристалл, тем он дороже, а себестоимость синтеза ниже. Так, монокристалл сапфира весом до 6 кг оценивается в $5—10 тыс., при этом себестоимость одного килограмма порядка $200 (а продажная цена 1 кг — $500). Рентабельность бизнеса нетрудно подсчитать, и такой порядок цифр касается и рубинов с гранатами.
Синтетический алмаз, как и природный, измеряется в каратах, а стоит на мировом рынке порядка $10 за карат, в пять раз дешевле природного. При этом затраты на сырье и электроэнергию составляют всего $5 на карат.
Ситуация с синтезированными изумрудами отличается от ситуации с другими искусственными камнями: изумруды используются исключительно ювелирами. Происходит это из-за их редкости в природе (ежегодно в мире добывается всего 500 кг природного изумруда, из них 300 кг — на российском Урале). Гидротермическая установка для синтеза изумрудов относительно недорога ($5—10 тыс.), но малопроизводительна (до 10 кг кристаллов ежемесячно). Себестоимость 1 кг изумрудов — $100—200, а продажная цена одного карата примерно равна цене камня природного — около $2. Ежегодно в России, на предприятии в Новосибирске, синтезируется до 100 кг изумрудов, в мире — не более одной тонны...
Да, нет, видимо, алхимиков среди инвесторов наших дней. Те бы точно закупили установки необходимые, засыпали бы пригоршнями в сундуки изумруды, гранаты и алмазы. И не мучались бы с выбором ПИФов, не парились за экранами мониторов, с замиранием сердца не следили бы за скачками цен и не сокращали бы часы своей жизни этой нервной работой. А с полным правом могли бы говорить: “Мы сидим, а денежки идут”.
При подготовке полосы использованы материалы из изданий “D'”, “Деньги”.