Человек человеку – ...?

Надо отдать должное жителям этого дома. Никто из тех, с кем мне довелось говорить, не посетовал, что вынужден терпеть грязь и неприятный запах. Наоборот, старика жалели, подкармливали, приносили одежду... Но бесконечно это продолжаться не могло, надо было куда-то его определять.

Когда нашей редакции стало известно о бомже, его судьбой уже занималась социальный работник этого микрорайона Наталия Карпушкина. Она попыталась выяснить имя бедняги, накормила его (хотя в прямые обязанности соцработника не входят подобные мероприятия, да и нигде в законе не прописано, кто именно должен заниматься людьми «последнего сорта»). Первое, что предстояло сделать, – оказать человеку медицинскую помощь, в которой он явно нуждался, а для этого – положить в больницу.

Ранее жители дома вызывали милицию, «скорую», обращались за помощью к депутату. Милиционеры приезжали и разводили руками: «Что мы можем сделать? У нас нет структур для этого». «Скорая помощь» дважды уезжала ни с чем: без согласия человека госпитализировать его нельзя, а бомж, видимо, не совсем адекватный, отказывался. Депутат тоже не смог сдвинуть позицию с мертвой точки.

Но к тому моменту, когда приехала я, бомж, видимо, уже начал осознавать свою беспомощность и на мой вопрос, хочет ли поехать в больницу, ответил согласием. На всякий случай я записала это на диктофон и вызвала «скорую».

Врач и фельдшер осмотрели старика, попытались его посадить, но он вскоре снова сполз на пол и лег. Фамилию и место прописки не говорил, возраст, как выяснилось позже, назвал неправильно. Из нечетких слов можно было разобрать только имя – Сергей, и что его «одолела какая-то болезнь». Подоспевшие вскоре мужчины из бригады перевозки уложили старика на носилки и погрузили в машину.

Далее путь понятен – приемный покой, где санитарочкам и медсестрам предстояло проявить чудеса терпения, чтобы привести несчастного в человеческий облик – помыть, переодеть в чистое, подстричь... А вот как дальше? Ведь у больного старика нет документов, нет страхового медицинского полиса... К усилиям соцработника подключилась директор Центра социальной помощи населению Нина Писанова. При взаимодействии с руководством ЦМСЧ-50 было найдено решение. Сутки наш бомж провел в психиатрии, а наутро его перевели в отделение сестринского ухода, где он будет находиться на лечении. А соцработник тем временем займется восстановлением его документов, пенсии и оформлением в дом престарелых. Это потребует немалых усилий.

Уроженец Яковлевки Сергей Павлович А., как стало ясно из его обрывочных фраз, в Сарове с малолетства. «Он всегда был очень скромным, незаметным таким, терпеливым», – рассказывает женщина, которая проработала вместе с ним несколько лет. Женат никогда не был. Работал на первом заводе, затем в ОРСе. Был прописан в частном доме на ул. Герцена. Когда строился новый район, переехал в квартиру. И все бы ничего, да грянула перестройка, разрешили приватизировать и продавать жилье. А в 1993 году выписан был Сергей Павлович на небезызвестный для саровчан адрес – Дорожная, 70. Сработал черный маклер. Сергей Павлович остался без жилья. И смирился с этим...

Где и как жил эти годы, вряд ли он сам сможет точно рассказать. Но все мы знаем, что саровские бомжи летом обитают на кладбище, где их подкармливают посещающие могилки близких горожане. Куда мигрируют с наступлением холодов, одному Богу известно. Однажды наступает момент, когда заканчивается жизненный ресурс. И они уходят из этой жизни незаметно. Сергею Павловичу хватило сил прийти к людям.

Медицинские сестры, которые ухаживают за ним сейчас, отмечают, что дедушка не ругается (мат от него слышали только в приемном покое, когда мыли), мало того, он сохранил способность быть благодарным. Каждый раз, когда кормят его или поворачивают на постели, они слышат «спасибо, спасибо, пожалуйста...». Все ли из нас – внешне не потерявших человеческий облик – могут быть также вежливы?

И в заключение хочется спросить: почему, чтобы помочь одному оказавшемуся в беде человеку, затрачивается столько усилий? Почему приходится искать нестандартные решения на уровне руководящих лиц? Почему в нашем весьма благополучном городе нет структуры, которая без скрипа могла бы предоставить приют бомжу или оказавшемуся без присмотра ребенку?

Городу необходим центр социальной помощи семье и детям, в структуру которого логично могло бы вписаться кризисное отделение. В Арзамасе такой центр есть, в прошлом году его посетили депутаты нашей городской думы и отзывались о нем восторженно. Когда же наступит время действовать?

Вы когда-нибудь наблюдали, как животные, израненные или больные, приползали к порогу человеческого жилища? Однажды мне под ноги бросилась кошка. Мяукая, она привела меня к своим котятам. Некто, относящийся к виду хомо сапиенс, свернул им шейки. Трое были мертвы, а один еще проявлял признаки жизни. Он умирал в муках. А кошка-мать, не теряя веры в человека, просила помочь, спасти ее дитя...