Статья доктора технических наук Анатолия Щипицина, основную часть которой мы публикуем, вызывает интерес. Она написана с искренней болью за положение дел в российском образовании. Автор прослеживает процесс реформирования школы на различных этапах истории. Насколько объективна статья с профессиональной точки зрения, мы бы и сами очень хотели узнать. Поэтому просим откликнуться наших саровских педагогов.
После окончания Гражданской войны в 1920 г. советское государство приступило к осуществлению «культурной революции». При этом в высших эшелонах партии существовало два различных подхода. Первый подход – по Ленину: пролетарская культура есть культура освобожденного пролетариата, соединенная с лучшими образцами дворянской культуры (главным образом это касалось Герцена, Чернышевского, Писарева, Толстого). Второй подход – по Троцкому: пролетарская культура не имеет ничего общего с традиционной буржуазной культурой и основывается на совершенно новых «принципах троцкизма».
Хотя формулировка Ленина была официальной, на деле стала господствовать доктрина Троцкого, которого активно поддерживали Луначарский, Бухарин, Радек, Ярославский, Каменев и Зиновьев. Главная идея Троцкого – воспитание последующих поколений русских людей в духе космополитической культуры. Поэтому все ключевые посты в издательствах и высших учебных заведениях заняли люди, считавшие Пушкина, Толстого и других классиков русской литературы жалкими апологетами гнилой буржуазной культуры.
Капитанами «пролеткультуры» в 20-х годах стали Малевич, Кандинский, Бурлюк, Татлин. В моде был западный чарлстон. Под его мелодию были изгнаны из Академии наук и университетов большинство носителей национальной культуры. Отдельные попытки противостоять этому натиску к успеху не привели. Такое положение дел продержалось до начала 30-х годов.
Окончательная победа Сталина над троцкистами в 1931 г. привела к значительным изменениям в культурной политике СССР. В 1934 г. был «реабилитирован» Пушкин, которого Сталин объявил (как положено) великим русским национальным поэтом. Сталин четко дал понять, что его «Советская Империя» будет базироваться на традициях русской культуры, и в этом он пошел гораздо дальше ленинской концепции. В этом же 1934 г. в школах и ВУЗах вновь ввели изучение отечественной истории. Такие исторические личности, как Александр Невский, Дмитрий Донской, Иван III, Иван IV и Петр I, получили положительную оценку, что было невозможным в 20-е годы. В это время из учебных заведений изгоняются открытые троцкисты, а оставшиеся были вынуждены проводить сталинскую линию. Маскарад прекратился.
30-е годы в культурном строительстве стали уникальным явлением не только в масштабах СССР. После поверхностной и формальной «ликвидации безграмотности» 20-х годов было серьезно поставлено школьное образование в городе и деревне, открыто гигантское количество секций, клубов, курсов, где готовились летчики, стрелки, моряки. Вся страна занималась спортом, изучала точные науки. Появились прекрасные академические издания русской классической литературы.
Но самое главное в том, что Сталин фактически вернулся к дореволюционной гимназии: в СССР появилась грамотная система обучения мальчиков и девочек. Правда, курс изучаемых наук сократился, в основном за счет изъятия латыни, греческого языка и «Закона Божьего», но в целом уровень советской школы был очень высок. Не случайно СССР к 50-60-м годам получил гигантский слой грамотных специалистов и ученых.
Известно, что Хрущев очень любил гопак: «Oп! Гоп! Чука, чука...» Известно, что при нем началась «оттепель». Сталинская система образования начала «гопакапировать» в условиях «оттепели». Фактически при Хрущеве развал народного образования осуществлялся двумя способами:
1. «Научно-педагогический»: внедрение неверной образовательной модели, искажение мировоззрения, методологии.
2. «Экономический»: финансово-экономическое удушение. При Сталине на образование выделялось 13% госбюджета, при Хрущеве эта цифра сократилась в 2 раза.
При Хрущеве с подачи министра
просвещения Е.Афанасенко и педагогов-теоретиков
И.Капрова (президент АПН РСФСР),
Н.Гончарова и Ф.Королева под предлогом
установления «связи школы с жизнью» в
систему образования вводят разрушающие ее
элементы, подрывают сложившиеся в ней
академические начала и наработанные
педагогические технологии. Обозначились
черты деградации системы образования,
которая стала усиливаться в 70-е годы.
Реформа началась с критики академических начал и школьной реформы 30-40-х годов, после чего была сделана попытка вернуться к идеологии и практике троцкизма в образовании 20-х годов. Школьные программы подверглись политехнизации. Из учебного плана исчезли логика, психология, педагогика. Программы были перегружены материалами прикладного характера. Академия педнаук и Министерство просвещения развили бурную деятельность: за 2 года были подготовлены 150 программ, десятки учебников, сотни методических пособий. Через 3 года «Учительская газета» отмечала разнобой в учебных планах, излишнюю многопредметность (в 5-м классе изучалось 14 дисциплин!), перегруженность и усложненность программ. Увеличение количества ВУЗов, «всеобщий охват» привели к резкому снижению качества образования. Было упразднено раздельное обучение мальчиков и девочек, сокращены учебные программы. Заработная плата преподавателей по отношению к заработной плате рабочих и инженерных специальностей снизилась. Преподавательский состав стал преимущественно женским.
Возник конфликт между преподавателями гуманитарных и физико-математических предметов, спор «физиков и лириков» (а это главнейший метод информационной агрессии: «разделяй и властвуй»). Гуманитарные знания стали считаться «вторым сортом».
Провалом закончилось приобщение учащихся к труду, носившее формально-карикатурный характер. Против таких реформ выступали многие ученые. Но Хрущев был непоколебим... Отлучение его от власти в 1964 г. позволило прекратить реформистский «гопак». Однако изжить последствия этой реформы не удалось. К тому же руководители народного образования и педагоги-теоретики уже почувствовали вкус к реформаторской деятельности.
Это реформирование было успешно завершено в ходе «перестройки» Ягодиным и Днепровым, которые привели наше народное образование к космополитической американской модели более чем тридцатилетней давности. Бывший министр образования Э. Днепров имел цель сделать из школы орудие, обеспечивающее смену общественного строя в России. Его слова: «школа должна стать инструментом изменения менталитета общества», формировать «рыночную культуру и рыночное сознание» (каково?!). Образование «по-днепровски» должно было стать «одним из главных источников новой социальной идеологии, способной изменить менталитет общества, новой культурной матрицей, которая будет определять тип личности, тип народа». На людей в то время обрушился барабанный грохот «современной» музыки и танцев. Он заглушал грохот разваливающейся системы образования на «днепровских порогах».
Правительство стало выделять на образование менее 1% госбюджета (сравните со сталинскими 13%).
Стратегическим направлением «реформы» школы являлась так называемая демократизация образования, то есть разгосударствление. Деполитизация, деидеологизация, регионализация, муниципализация, плюрализация, вариативность и альтернативность, дифференциация, приватизация и, наконец, ВАУ!черизация. Вся эта «демократизация» носит антинародный характер. Благодаря ей разрушена система народного образования. От общего 11-летнего образования страну скатили по «порогам» к 9-летнему (а в перспективе речь идет о всеобщем начальном), от бесплатного к платному, от базового к вариативному, от поддержки детских и юношеских объединений к их разгону. Стали закрываться детские сады, станции юных техников и дома творчества, пионерские лагеря; уничтожена школьная промышленность, снабжавшая школу мебелью, оборудованием и учебниками. Низкая зарплата привела к уходу из школ высококвалифицированных учителей.
Огромное число молодых людей стало считать, что получение образования – пустая трата времени. Важнее – зарабатывать деньги любым путем.
Обозначилась устойчивая тенденция понижения конкурса в ВУЗы. Требования к студентам стали невысокими. Это приводит к резкому снижению количества компетентных специалистов. Престижными стали ВУЗы, где готовят «юристов», «экономистов», «налоговиков» и «милиционеров».
Сегодня отдача системы образования через подготовку специалистов всех уровней (если отражать эту отдачу в росте валового продукта всей страны) не просто прекратилась, но имеет отрицательную величину, так как сама школа и ВУЗы готовят специалистов низкой квалификации. Ясно, что с такими кадрами профессионалов мы не остановим падения производства, а тем более не обеспечим его рост.