Сегодняшний
герой поэтической странички – Владимир
Безладнов. Это псевдоним. В миру Владимир
Николаевич Бондарь известен как режиссер,
поставивший в нашем театре спектакли «Месса
по Деве», «Вкус меда», «Убьем мужчину», «Хозяин-слуга».Сегодняшний
герой поэтической странички – Владимир
Безладнов. Это псевдоним. В миру Владимир
Николаевич Бондарь известен как режиссер,
поставивший в нашем театре спектакли «Месса
по Деве», «Вкус меда», «Убьем мужчину», «Хозяин-слуга».
Родился в послеблокадном Ленинграде 23 июля 1944 года. И сам восхищается героизмом своей матери, которая смогла выносить и родить ребенка в таких условиях. Рассказывает, что его отец, держа линию обороны под поселком Пулково, каждый день проезжал девять километров на велосипеде, чтобы привезти матери свой паек. Владимир вырос, закончил ГИТИС, по распределению попал на периферию и стал ставить спектакли в театрах страны. Жил в Мурманске, Казахстане, в Средней Азии, Минусинске, Иванове.
С юности пишет стихи. Выпустил два сборника: «Север» (Мурманск, 1965 г.), «Солнце сквозь сосны» (Петрозаводск, 1967 г.), и несколько публикаций в журналах «Нева» и «Юность».
Глазами и руками, что называется, Господь не обидел: многие свои спектакли оформил сам как художник– постановщик.
Cтихи Владимира Безладнова можно найти на сайте «stihi.ru». И недавно саровский автор получил две премии, участвуя в виртуальных поэтических конкурсах. Владимир Николаевич любит и большие формы, он автор пьесы «Майский жук в шляпной картонке», детско-взрослой сказки «Ты в меня веришь?», а также нескольких поэм, в их числе – «1825 год» (свой взгляд на тему декабристов) и «Хайям». Его работу отличают скрупулезность и тонкое знание материала (в поэме об Омаре Хайяме, например, прослеживается не только жизнь поэта, но и нюансы восточного мировоззрения, и уместное цитирование Корана). Есть у него и детские стихи, вернее, песенки к детским спектаклям.
Предлагаю читателю познакомиться с эстетической грустью северянина, живущего в нашем городе. Если понравится – 25 января в библиотеке Маяковского состоится его творческий вечер. Приходите послушать.
Ирина Егорова-Крекнина
* * *
Я стоял на палубе, ноги расставив упруго,
С ветром глотая соленые брызги
Живых, шевелящихся волн– громадин,
Рычащих пузыристой пеной.
Я смотрел: и до небес горизонта,
Вечной тайной пространства, волнующей сердце,
Море жадные рты глубины разевало,
С пеной у губ хватая рассерженный ветер.
Я вдыхал движенье и силу циклона,
Букет из ветров необъятного мира,
Его печаль и пьянящую радость
Осеней южных и северных весен.
Я слышал стон мучительный моря.
Гигантом больным металось в горячке,
Мышцы напрасно могучие пуча,
Рваным тучам оно посылало проклятья.
Я знал: там, где кончаются волны,
В судороге корчась на тверди,
Чтоб снова и снова бросаться
Неукротимым прибоем на берег,
Там города, миллионы живущих
Ищут везде: на земле, в звездной выси и море –
То, что они потеряли с рожденьем...
Я жил смелой жаждою жизни.
Я жил, распластавшись над морем,
Как чайка, кренящая крылья,
Криком приветствуя чаек.
* * *
Причудливо смешались светотени.
Аллея ярким солнцем залита.
Ты ищешь счастье в лепестках сирени.
Мечты... надежды... мыслей суета...
Узором странным световые пятна
Сплетаются на золотом песке.
Ты что-то шепчешь тихо и невнятно,
Сирень дрожит в пылающей руке.
Еще блуждает на губах улыбка,
И щеки продолжают нежно рдеть,
Но... настоящее – как этот ясный день,
А будущее – призрачно и зыбко.
* * *
Я приду к тебе все равно –
Пусть разбит, обессилен, измучен...
Этот путь мной давно изучен,
Как стакана пустого щербатое дно.
Все за нас решено давно.
Книгу Судеб без нас написали.
Если вырвать страницу попробуем сами –
Я приду к тебе все равно.
Наша жизнь – бесконечный стресс,
И, усилий тщету понимая,
Сколько лет ты меня поднимала
На Голгофу свою, как пожизненный крест!
Часто вижу в кошмарном бреду,
Как – в терновом венце, босая –
Не осилив, свой крест по дороге бросаешь.
Не бросай! Все равно приду.
Мы с тобою – одно, пойми!
Мы – и плечи, и руки друг друга.
Вырываясь из черного круга,
Мы одними глазами смотрели на мир.
И по нашей общей судьбе
Нас событий несет лавина.
Мне нельзя без тебя. Ты – моя половина.
Все равно я приду к тебе.
Я приду к тебе все равно.
В дни экстаза и в дни агонии.
Если, вдруг, навсегда прогонишь,
И скачусь полустертой монетой на дно,
Если скажешь: спокойней одной,
Если даже совсем забудешь,
Если, вдруг... если просто меня не будет,
Я приду к тебе все равно.
Страна умирала старухой-дикаркой
В юрте из черного неба.
Застыла в припае рыбачья барка –
В синей кружке кусочком хлеба.
Инеем скованы сопки-груди.
Разошлись по груди морщины.
С кочевья ушли беспокойные люди.
Ушли куда-то мужчины.
Ночь заползла вместо верной собаки,
Завыла белой пургою.
Глазами холодными – звездные знаки,
Хвостами их сполохи кроют.
Скрылись во мраке последние гости,
И только всадник – из сказки давней –
Щедрой рукой разбрасывал горсти
Алых сердец, согревающих камни.
