Если гений и злодейство — две вещи несовместимые, то совместимы ли гений и распутство? В картине Лоренса Данмора «Распутник», вышедшей на экран кинотеатра «Буревестник», это качество выступает одним из синонимов гениальности, а порой и невинности.
«Распутник» — драма о блистательной жизни и мрачной смерти молодого графа Рочестера Второго (Джонни Депп) — известной скандальной персоне эпохи Реставрации монархии в Великобритании. Не увлекая первые пятнадцать-двадцать минут сюжетом, картина содержит другой магнит — саму личность Рочестера — Деппа. Нанизанные друг на друга эпизоды и кадры вводят в основную интригу не хуже любого стандартного зачина: Депп с профессионализмом гурмана сладострастия ласкает жену; Депп пьет вино, с грацией потомственного дворянина не обмакивая многослойные кружевные манжеты в бокал; Депп покупает слугу-вора, чтобы доказать собственное утверждение, что любой полезный опыт мы можем получить только через ущерб себе же. Или все же это делает Рочестер? На самом деле эта роль настолько по Деппу, что отличить их здесь сложно. И не потому, что личность актера затмевает или подавляет личность персонажа, нет. Они двуедины, и оба великолепны в своем извращенном изяществе.
Согласно официальной морали истории о графе Рочестере, он — бунтарь. Бунтарь и свободолюбец. И это действительно так — только протест графа длиной в его короткую жизнь в фильме принимает особые формы. Формы, в которых черное меняется на белое, а золото — на мокрую раскисшую глину лондонских предместий. В пресыщенный век Реставрации, когда дозволено практически все, единственной формой протеста может быть непослушание. Непослушание вседозволенности. Хочешь, чтобы любая из актрис Лондонской оперы была твоей? Нет ничего проще. Рочестер предпочитает преподавать бездарной дебютантке уроки актерского мастерства. Хочешь нестандартной любви? Лучшие молодые юноши Англии к твоим услугам. Пресытившись распутницами и мужеложством, Рочестер выбирает (Фрейд сказал бы «подсознательно») единственную оставшуюся еще доступной форму протеста — влюбляется в некрасивую женщину Бетти Лошадиная Морда. Рочестер в первую очередь гений непослушания.
В любой форме непослушания всегда прослеживается что-то детское. Поэтому один из сильнейших эпизодов картины — когда непослушный циничный взрослый ребенок Рочестер, пусть и оделенный несравненной харизмой сексапильности и терпким очарованием скандала, возвращается, однако, ко всепрощающей груди собственной жены. Да, в этом слишком много фрейдизма, в этом слишком много от греков, но это так. Возвращается изуродованный, больной, мочащийся в штаны. Если абстрагироваться все же до самого Джонни Деппа — то в последних эпизодах картины его герой, покрытый струпьями сифилиса вперемешку с белилами, еще прекраснее, чем в начале фильма. И он жалок в этой прелести, он жалок, когда, за секунду до финальных титров, вопрошает зрителя: «Ну а таким я вам нравлюсь?» И фирменная депповско-рочестеровская кривая усмешка вкупе с особым, болезненным нервно-лукавым наклоном головы сменяется взглядом, полным надежды. Елена Ларская
|