|
|
|
15 апреля в Театре юного зрителя состоялась премьера спектакля «Плутни Скапена» в постановке Юрия Мельницкого. Спектакль был сильно далек от традиционно-нафталинного Мольера, где герои в напудренных париках и золоченых камзолах смешат публику собственной глупостью, и зритель расходится, довольный прежде всего своим умственно-моральным превосходством над персонажами. Любители такого вот театра на тюзовском спектакле отдыхали, делали непонимающие лица, а некоторые и уходили. Конечно, со времен Мольера нравы не стали лучше, конечно, и сейчас такие пороки, как жадность, трусость, косность, лицемерие, расчетливость достойны самого жесткого осмеяния, но... Что делать, если мир просто замерз, если солнце не всходило так давно, что серое небо кажется единственно возможным, если все время идет снег. Если люди застыли от этого промозглого холода, и любой душевный порыв равен по затрате усилий работе ледокола где-нибудь в Арктике.
Именно такой серый и промозглый мир царил на сцене. Мир, по мысли режиссера, сильно постаревший со времен Мольера. Мир, героев которого вполне можно показывать в Музее восковых фигур. В противовес этому холодному пространству на сцене как бы в параллельном мире живет, движется, пульсирует пространство Скапена. У Мольера, кто читал и помнит, это слуга, у которого талант на всякие хитрости и выдумки. Он благодаря этому таланту помогает двум молодым людям — сыновьям богатых отцов, выманив у них большие суммы денег на обе женитьбы. Правда, в итоге оказывается, что этих-то девушек отцы молодых людей и видели в качестве невест своих сыновей. Развязка «Плутней» сильно напоминает индийский или мексиканский сериал, где в финале все оказываются родственниками.)
В постановке Мельницкого Скапен — слуга в последнюю очередь. Вообще, слуги в этом имеющем явный мистический оттенок спектакле — существа-медиумы, они связывают два мира — земной и небесный. Примечательно, что Скапен живет между небом и землей (в бочке), почти как известный философ. Тут же у него печка, груды угля, дым из трубы — самые простые вещи, необходимые для жизни. Этот уголок, в котором обитает Скапен, теплый и самодостаточный. Сценография у художника Николая Симонова очень точно работает на концепцию режиссера, сталкивая мир земной и мир идеальный, теплый, небесный. Скапен в исполнении Николая Ханжарова многолик: он и философ-аскет, знающий цену людям и жизни, он, возможно, сама мудрая природа или даже Господь Бог, разлюбивший созданный им мир и удалившийся от дел (такая мысль не раз возникает по ходу спектакля). И он, наконец, обладатель особого таланта, умеющий виртуозно срывать с людей маски, растапливать слой вечной мерзлоты, заставлять окружающих становиться самими собой. Для превращения людей у Скапена целая лаборатория, целый набор хитростей и магических приспособлений да еще свита слуг, самый приближенный из которых — Сильвестр. Благодаря пластичной игре Сергея Гуревнина в Сильвестре очень мало от человека — он ученик и посредник между Скапеном и людьми. Еще один очень странный промежуточный персонаж-слуга — Карл в блестящем исполнении Бориса Вернигорова. Он существует параллельно всем, то оттеняя игру других персонажей, то придавая комизм действию, то навлекая на себя чей-то гнев, то работая экскурсоводом в мире Скапена, а то вдруг оказываясь одной огненной стихии с главным героем (в конце спектакля Скапен очень символично передает Карлу зажженную сигаретку).
Мир людей в спектакле Мельницкого — это, прежде всего, пары отцов-детей: Аргант и его сын Октав и Жеронт и его сын Леандр. Мир людей врывается в пространство уставшего и отошедшего от дел Скапена в виде наивного, не знающего жизни, влюбленного Октава (этого персонажа хорошо играет молодой артист Вадим Франчук). И Скапен, видя этого способного на душевные порывы мальчика, решает нарушить свое отшельничество и помочь ему. За помощью приходит к нему и Леандр. Играющий Леандра Вадим Шанаурин создал пародийного тупого героя-злодея, способного на любую пакость и подлость. Он под стать своему отцу Жеронту (Анатолий Матешов), с которым справиться, несмотря на все его злодейство, гораздо проще, чем с мягким на вид Аргантом (Виталий Филипповых), поскольку Жеронт непроходимо глуп.
Оправданно Юрий Мельницкий вводит в действие персонаж, которого нет у Мольера, — глухонемую жену Скапена. Ирина Блинова играет очень чистое светлое существо, таких зовут дурочками, блаженными, она как никто другой чувствует Скапена, верна ему, предупреждает его об опасности. Она, ученики и непритязательное теплое жилище-бочка высоко над землей — вот и все, что нужно Скапену для счастья. Вот и все, что, собственно, нужно человеку для счастья, если бы он был похож на Бога. Но... Все громче звучит незамысловатая песенка про «страсти земные», все сильней вторит ей тема рока из прокофьевского «Ромео и Джульетты». И сталкиваются два финала: до крайности безнадежный хеппи-энд отцов-детей и легкая, воздушная, последняя сцена — Скапен, его подружка, Сильвестр в своем уютном поднебесном мире, слова «Скапен жив» и разноцветные шарики, взлетающие вверх. Если хотите, обращайтесь — небо вам поможет, но только подумайте сначала, действительно ли вы хотите этого, ведь земные желания имеют роковое свойство исполняться.
НАДЕЖДА ГОРГОРОВА
|