Михаил
Николаевич Громов – московский философ и
историк, один из современных русских
мыслителей, кто пытается выявить причины и
следствия, изучая исторический процесс. Я
имела удовольствие побеседовать с ним во
время конференции «Наследие преподобного
Серафима Саровского и судьбы России»,
проходившей в июне в Доме ученых.
Михаил Николаевич не впервые в Сарове. В начале года он выступал в том же Доме ученых с лекцией о Владимире Соловьеве... Русские мыслители XIX-XX веков занимают московского философа, но основной упор в своих трудах Михаил Николаевич делает на древнерусскую философию. Теперь, рассказывает ученый, некоторые специалисты, опираясь на европоцентристские традиции, утверждают, что древнерусской философии не существовало. Но это неверно. Как были древнерусская архитектура и письменность, так была и древнерусская мудрость. То есть те духовные ценности, которые отразились в проповеди, в монашеском подвиге, в самом храмовом действе...
Михаил Громов: – Духовные потребности людей воспринимаются через сакральную культуру. Можно же ходить в храм, как и в театр. И – читать духовную литературу, так же, как и светскую. Это – путь к гармонии. Если человек духовно крепок, то он будет устойчив и во всем остальном.
– Но наверняка найдутся люди, которые вам посетуют на низкий духовный уровень самих священнослужителей...
– Духовная культура в православии – это есть смирение своей гордыни. Чем человек умнее, духовнее, тем он скромнее, терпимее к другим.
– Вы как историк, изучающий причинно-следственные связи, можете предположить, почему сейчас на Руси не объявится такой подвижник, как Серафим Саровский?
– Я знаю далеко не все. Предполагаю, что таких людей Господь посылает в трудное для России время. Серафим Саровский появился в тот момент, когда собранная воедино русская земля стала разваливаться. Сейчас же Россия не гибнет, она перестрадала, принеся большую жертву, и только начала подниматься...
– Вы монархист?
– Меня нельзя назвать монархистом, но я с интересом отношусь к институту монархии. Многим европейским странам она ничуть не мешает процветать. Король или королева стоят над распрями, политикой, классами. Королевская семья – символ единства нации, ее все любят.
– Михаил Николаевич, вы выступали с докладом «Духовное подвижничество как феномен русской православной культуры». Но ведь подвижники есть не только в православии...
– Да, подвижничество – это феномен ХРИСТИАНСКОЙ культуры. Когда Русь была языческой, у народа были свои ориентиры – витязи, богатыри. Святослав, например, – бесстрашный вояка, которого боялись враги. Но это была только воинская отвага – телесная, внешняя.
Духовную «мускулатуру» наращивать не менее трудно, чем мышечную – попробуйте-ка отказаться от какой-нибудь своей дурной привычки – не говорить грубых слов, перестать выпивать... Подвиг – это когда человек себя ограничивает, подчиняет свое субъективно-эгоистичное начало, служа существу более высокому и другим людям. Если ты не любишь ближнего, то грош цена твоим размышлениям и рассуждениям. «Не в силе Бог, а в правде», – так ведь говорил Александр Невский. Оружие в руках ЧЕЛОВЕКА, и не оно определяет победу, а человеческий дух, стойкость...
И в советский период были подвижники – те же самые ученые, которые создавали атомную бомбу. Но если бы их самоотверженность включала духовную компоненту... Хотя коммунизм, конечно, тоже был своего рода верой. Хотели построить царство Божие на земле... и вот что из этого получилось. Отсюда и апатия, и разочарование в обществе. А теперь вывод напрашивается сам собой – вместо призрачных идеалов и ценностей надо обращаться к вечным.
– Как вы относитесь к католицизму, о котором Бердяев писал как о страстной, холодной религии?
– Мы не должны кичиться своей верой. Самый легкий путь – отмести все «чужеродное». Католики хранят христианские традиции, и у них своя основа для взглядов и убеждений. И, по-моему, нужно брать лучшее, что можно заимствовать от других народов. Изолироваться от иных цивилизаций – глупая позиция, слепо подражать им – еще глупее...
– Вы – православный человек?
– Да. Я православный. Бабушка была верующей, родители – нет. Рос в советское время, когда разных мнений не существовало. Но я, любя историю и культуру страны, приучился читать редкие книги из так называемых «спецхранов». И понял, что лучше буду с Соловьевым, Флоренским и Булгаковым, которым верю, чем с Писаревым, Чернышевским и Ульяновым, которым не верю. Хотя и те и другие отражают тенденции развития культуры, но православные мыслители глубже, взвешенней.
– В Московском университете вы вели секцию «Кант и русская философия». Какие параллели проводили между «критиком чистого разума» и нашими мыслителями?
– И Кант, и русские философы пришли к выводу, что доказать рационально существование Бога невозможно. Высшие ценности и высшие запросы не определяются рассудком. Рассудок – это инструментарий. Это не значит, что он не нужен человеку, просто он не является основой человеческого существования. Человек добрый или злой не по рассудку, а по желанию сердца.
– Как неумный руководитель – то все подожмет под себя, то отпустит, когда бросит его в другую крайность... Как в последние годы советского строя была такая манера работы – целый год ничего не делать, потом устроить маленький авральчик и изобразить видимость дела. Я хорошо помню все эти фиктивные отчеты, показуху бюрократической системы.
Хотя в первые годы страна концентрировалась на достижении каких-то великих целей: создали систему экономики, науки, образования. Революционеры были своего рода мученики новой религии, новых отношений, которые воспитывались в рамках любви к комсомолу, и к партии, и к новым идеалам.
А сейчас большинство людей либо исповедуют «розовое православие» – такую веру, при которой к Богу прибегают только тогда, когда это нужно самому человеку, не затрачивая при этом больших усилий. Или – другой вариант – сижу и смотрю телевизор, являясь просто потребителем того, что мне предлагают. Это жалкий человек. Живущий ненастоящей жизнью – упрощенной, утилитарной, обесцененной.
Трудно жить праведной жизнью. Но трудно всегда что-то делать – например, прийти к другому человеку и открыться ему в своих темных поступках. Но когда это сделаешь, то станет легче.
Ирина Егорова
