В мае молодые ростовские художники Вадим и Ирина Грабковы отправятся в Москву с новой серией своих работ. В Ростове же, по мнению авторов, их картины показывать негде и некому. Своим взглядом на художественную жизнь города с корреспондентом N поделился Вадим Грабков.
N: — Расскажите о работах, которые вы покажете в Москве. Насколько они нехарактерны для ростовской живописи?
В.Г.: — Эта серия явно тяготеет к концептуализму, к постмодернизму, у которого безграничные возможности. Мы не останавливаемся в своих экспериментах, и те картины, что мы писали год назад, совершенно отличаются от новых. В нашем городе есть много салонных художников, которые нашли один-два удачных приема и эксплуатируют их во многих картинах, их работы хорошо покупают для офисов. Но в Ростове у художников почти нет амбиций, а амбиции — это главное для творческого человека. У нас другой путь — мы хотим всю жизнь превратить в творческий акт.
N: — Судя по новым картинам, вы воплощаете в искусстве знаменитую ахматовскую фразу «Когда б вы знали, из какого сора…». Я имею в виду фото из глянцевых журналов, логотипы известных торговых марок, персонажи диснеевских мультфильмов.
В.Г.: — Да, наверное, так и есть. Но что в этом плохого? Энди Уорхол тоже делал китч, но считается великим художником. В искусстве, на мой взгляд, нужно стремиться к простоте, главное для искусства — это впечатление. В наших работах оно присутствует, хотя многие считают, что это не искусство. По-моему, когда художник выходит с мольбертом на берег Дона, чтобы написать пейзаж, это просто смешно. Зачем рисовать пейзаж, если его можно сфотографировать? У нас совсем другой подход к искусству. Недавно я пересмотрел фильм про Кинг-Конга и, когда его в конце убили, подумал: это ж сколько мяса пропало? А потом достал из холодильника бульонный кубик Gallina Blanca, и тут же родился сюжет картины «Кинг-Конг еще вкуснее». Или решил я нарисовать Рериха на фоне Гималаев, а сзади подкралась Годзилла — и ей в картине найдется место. А глянцевые журналы — это вообще кладезь. Вот, скажем, одна наша родственница любит пейзажи и певца Шуфутинского. Чтобы сделать ей приятное, я нарисовал небольшой пейзаж, а посреди него вклеил фото Шуфутинского из какого-то журнала в полный рост. Если станет грустно, можно достать из кармана и посмотреть — сразу полегчает.
N: — Почему вы везете работы в Москву, разве их негде выставить в Ростове?
В.Г.: — Я не вижу места, где в Ростове можно было бы представить наши работы. Выставка — это скончавшаяся форма, на местных выставках мелькают одни и те же лица, и все равно на них никто не ходит. Для наших работ нужна другая форма — инсталляция. В московской галерее, где мы разместим нашу новую серию, все будет проходить так: работы будут стоять прислоненными к стене, а на уровне глаз зрителя мы повесим написанные от руки тексты. Это будет называться «По волнам памяти».
N: — А музыкальное сопровождение предполагается?
В.Г.: — Да, наверное. Можно включить какого-нибудь Юрия Антонова, чтобы подчеркнуть абсурдность происходящего. Мы вообще не собираемся останавливаться только на живописи, нас интересует и музыка, и видеоарт.
N: — Как бы вы определили свою аудиторию?
В.Г.: — Это люди со здоровым чувством юмора, с достаточной самоиронией, которые умеют посмотреть со стороны на наш абсурдный мир.
N: — Как складываются ваши отношения с рынком?
В.Г.: — В Ростове наши работы почти никого не интересуют. Это не удивительно: здесь нет никакой художественной школы, такой, например, как московский концептуализм. Из других городов предложения есть, но продавать картины — это не самоцель. Мы никогда не продадим отдельную работу из серии, потому что все они взаимосвязаны.
Николай Проценко
|