|
Эксперты Красного Креста напомнили о международных правовых нормах в отношении пленных боевиков, но забыли напомнить про права российских солдат.
Запад не унимается. Все настойчивее ставит перед Россией вопрос о соблюдении прав человека в Чечне, напоминает о международной конвенции. Подключает международные общественные организации. Вот и международный Красный Крест совместно с Главной военной прокуратурой провел с 15 по 16 февраля в Ростове семинар для военных юристов СКВО на тему «Международное гуманитарное право, регулирующее действия войск, участвующих в вооруженных конфликтах». Представители Красного Креста много говорили о соблюдении международных норм по правам человека в отношении бывших чеченских боевиков, беженцев, мирного населения, методов ведения войны. Но почему-то забыли сказать о правах наших солдат и их родственников, которым вообще порой не на кого и не на что рассчитывать «в условиях вооруженных конфликтов».
Тема семинара была, конечно, актуальна для присутствующих, но его единогласно решили «ужать» до минимума, а во время лекций украдкой почитывали мужские журналы и разгадывали кроссворды. Осталось не ясно, кому этот семинар был нужнее — военным прокурорам или Красному Кресту. Но похоже, ни тем ни другим.
Военно-правовые «нестыковки»?
— Вспомните случай, происшедший в ходе нынешней чеченской кампании, когда мировое сообщество потрясло известие о российском летчике, обстрелявшем чеченскую колонну, в которой двигалось несколько автомобилей с красным крестом, — напомнил военным юристам выступающий — эксперт Красного Креста Николай Румянцев, прибывший на семинар из Москвы. — Тогда погибли два человека. А ведь по международной конвенции делать этого нельзя. Не исключено, конечно, что боевики просто могли использовать наш опознавательный знак для прикрытия, но ведь это и вправду могли быть медики.
— Да, но из колонны по летчику открыли огонь, — возразил кто-то из зала.
| |
 |
| А на войне — как на войне...[фото михаила климентьева] |
— Все равно он должен был не открывать огонь, а сообщить в штаб, чтобы там разобрались, кто был в колонне на самом деле, — парировал г-н Румянцев.
Обобщая опыт мировых и гражданских войн разных времен, военным юристам то и дело приводили примеры военно-правовой и международно-правовой казуистики, почерпнутые уже во второй чеченской, заполняя, так сказать, вакуум знания норм международного права в условиях военного конфликта. Рассказывали, например, кого юридически можно считать военнопленным и какое законодательство к ним применять, каких принципов придерживаться.
— Врачи должны обязательно помнить о клятве Гиппократа и оказывать помощь даже раненому противнику, не говоря уже о тех, кто сложил оружие, — продолжал просвещать юристов представитель международного Красного Креста. — Нам памятен случай, когда в Дагестане боевики замучили, а потом убили спецназовского врача за то, что тот отказался оперировать раненых боевиков. Конечно, бандиты поступили ужасно, но наш врач тоже в чем-то был не прав...
После семинара военные дежурно подарили представителю Красного Креста книжки «Южный щит Отчизны», поблагодарили за науку и признались, мол, «да, мы испытывали некоторый вакуум в вопросах международного гуманитарного права» и т. д. А корреспондент N, обобщив услышанное, поинтересовался у г-на Румянцева:
— Помнится, в ходе первой чеченской войны Красный Крест осуществлял свою миссию в Чечне более масштабно. Сейчас этого уже не наблюдается. С чем это связано?
Н.Р.: — Свое присутствие на территории Чечни Красный Крест свернул после жестокого убийства наших медиков в Новых Атагах. На территории самой Чечни сегодня нам работать почти невозможно, в том числе и из соображений безопасности. Основное наше присутствие сейчас — в лагерях беженцев...
Цивилизованного уничтожения не бывает
Врач с эмблемой международного Красного Креста не откажется сделать операцию раненому бандиту, а следовательно, ему не отрежут руки и не затерзают до смерти. Но опасность, что врач Красного Креста, или простой британский электромонтажник (шестеро британцев были обезглавлены сразу после первой чеченской войны) может стать жертвой слепого неуправляемого бандитизма, остается. Бандитизма и жестокости, которые не признают никаких международных конвенций и правовых актов. Нас учат цивилизованности, учат помнить о международном праве, учат гуманизму.
Да, возможно, в цивилизованном мире должны быть цивилизованные методы ведения войн. Но можно ли, по большому счету, назвать мир цивилизованным, пока этот мир то там, то здесь содрогается от взаимного уничтожения одной группы людей другой группой? Побеждает сильнейший, хитрейший, подлейший... По сути, против последнего типа воюющих и придуманы международные конвенции и правовые акты международного значения с акцентом на слове «гуманизм». Так называемые цивилизованные правила уничтожения. Думали ли об этих правилах те, кто планировал и разрабатывал теракты в Буйнакске, Москве, Волгодонске? Проводились ли семинары о «международном гуманитарном праве» для них? Получается, что о гуманизме и соблюдении международной конвенции обязан был думать только летчик, принявший решение открыть огонь по колонне, из которой, несмотря на наличие красных крестов, по нему начали стрелять?!
Не взаимоисключающие ли это понятия — война и цивилизованность? Сколько ни украшай танк бубенцами и воздушными шариками, он все равно останется танком. Война останется войной.
Свою «цивилизованность» и правовую культуру Европа и Америка продемонстрировали в Косово. С невинными жертвами «точечных» ударов натовской авиации. А сегодня они так настойчиво напоминают России о международных конвенциях и правах человека!.. Попробуйте рассказать о гуманизме и цивилизованной войне пленному российскому солдату, на глазах у которого боевики истязали его товарища.
Несомненно, права человека превыше всего. Права «раскаявшихся» и сдавших оружие чеченских боевиков, права беженцев, права местного населения, представители которого ночью стреляют в спину российским солдатам, соблюдать, наверное, нужно. По крайней мере для того, чтобы расположить местное население к федеральной власти, добиться уважения и веры в эту власть как в гаранта человеческих прав и свобод. И тогда партизанщине боевиков просто не на кого будет опираться. Но, говоря о правах человека и международных нормах ведения войны, не стоит забывать и о тех, кто платит за все это высокую цену. Цивилизованность так цивилизованность.
Эпилог
На ростовских улицах наши солдаты стреляют копейки у прохожих на еду и сигареты. И не знаешь, подаешь ли действительно им на хлеб, или «дедам», которые послали его, салагу, выполнять «план», а может, на то и на другое вместе взятое. Может, кто-то из тех, чьи трупы времен первой чеченской разложились в вагонах, недавно обнаруженных под Грозным, тоже когда-то выпрашивал у прохожих копейки. И не надеялись они вовсе, что кто-то замолвит слово об их гражданских и человеческих правах, о правах их родственников знать, где и как погиб их сын, брат, отец, где его тело. Не говоря уже о матерях, которые, отправившись в Чечню на поиски сыновей, сами стали заложницами бандитов. И кто понесет, и понесет ли вообще, ответственность за все это?
В подобных вопросах у военных юристов, похоже, еще больший «вакуум». Но на такие темы семинары проводить не принято.
ВЛАДИМИР РУСАНОВ
|