Недавно я просматривал фотографии на компьютере и увидел фото Иоанна Павла II и матери Терезы. В христианском служении этих двух человек был очень силен социальный фактор. Они не только говорили людям о Боге, но со всей любовью помогали решать их житейские проблемы. Особенно это было характерно для монахини матери Терезы, основой служения которой было милосердие к людям.
      Я считаю христианство самой гуманной и добродетельной религией. В Библии описано множество случаев проявления милосердия. Одна из притч Иисуса Христа — «О добром самарянине». Мимо человека, попавшего в беду, избитого разбойниками, прошли его единоверцы, духовные вожди, которые, казалось бы, должны проявлять заботу о нем. И только самарянин, кстати, человек другого народа и религии, останавливается, омывает его раны, довозит до гостиницы и оплачивает дальнейший уход за ним до полного исцеления (Луки 10:30-37).
      Евангельские христиане из «Церкви Прославления» в Норильске решили оказать реальную помощь людям, живущим на полуострове Таймыр, в нелегких условиях Крайнего Севера. Им удалось вдохновить на это всех жителей Норильска. В течение целого месяца они приносили в церковь теплые вещи, игрушки, книги. Причем, совсем не по принципу «на Тебе, Боже, что нам негоже». Более пятидесяти почти новых дубленок, норковые шапки, свитера… Это было настоящее движение души. Конечно, можно сказать, что за Полярным кругом большие зарплаты, но богатство северян — это миф, ведь и цены там не в пример нашим. В некоторых отдаленных поселках стоимость буханки хлеба доходит до семидесяти пяти рублей. Там очень тяжелые природные условия, зимой мороз достигает шестидесяти градусов. Летом изводят мошка и комары. Как я понял, за последние пятнадцать лет жизнь на севере стала сложнее — рынок диктует свои условия.




      Христианам удалось собрать целых десять тонн гуманитарной помощи.
      Проявление милосердия — это одно из важнейших предназначений церкви. Душепопечительство и социальная работа издревле были ее прерогативой, а государство лишь помогало ей в социальной работе.
      Когда мне предложили участвовать в акции, я загорелся этой идеей. Я знал, что люди, живущие в условиях Крайнего Севера, часто чувствуют себя никому не нужными. Мне хотелось показать им свою любовь, рассказать о своей вере в Бога, который когда-то изменил мою жизнь, и который может изменить и их существование.
      До того, как я стал ходить в церковь, у меня была мечта эмигрировать из страны, хотя я считал себя русским националистом — такое вот было сочетание. И хотя я носился с «русской идеей», жил я для себя. Хотел свою жизнь устроить, денег побольше и попроще хапнуть. Проблемы других людей меня не волновали. После моего прихода в протестантскую церковь, мое сердце изменилось. Бог вложил в него любовь к своей стране. Я понял, что никуда уезжать не надо, что страна поднимется, что за нее надо молиться и в нее надо вкладываться. Если мы все разъедемся по разным странам, где уже сделаны «евроремонты», то кто же будет думать о нашей земле? Евангелие может изменить и сердце, и мышление, и жизнь.
      Бог дал мне хороший голос и музыкальные способности. За те двенадцать лет, которые я в церкви, мы объехали с гастролями многие регионы нашей страны, были в Германии, во Франции, в США. Выступления часто проходили перед людьми, которые хоть что-то слышали о Христе, живут в хороших условиях, имеют возможность ходить на концерты. В ту глубинку, куда мы забрались в этот раз, не приезжает практически ни один артист. Изредка кто-то добирается до Дудинки, а до стойбищ не добирается никто. И наши концерты были для местных жителей настоящим праздником. Но нужно сказать, что у них там сильно развита художественная самодеятельность. Это очень творческие люди. У них есть и танцевальные ансамбли, и авторская песня, и выставки местных художников.

На снимке: Николай Белоусов в национальном ненецком костюме

      Перед поездкой меня предупредили: «Обязательно возьми парадный костюм. Это будет еще одной „изюминкой“ для привлечения людей„. Как оказалось, мужчина в костюме для них редкое зрелище — здесь чаще всего все ходят в камуфляже и болотных сапогах. Я пел русские народные песни, романсы, популярные эстрадные песни, свои песни под гитару, и только в самом конце выступления — песни христианской направленности. Люди подходили, благодарили за устроенный для них праздник, а я был очень рад этому.
      Мы были на севере около двух недель. Я ходил в гости, мы беседовали, пили чай. Многое, привычное там, является для нас экзотикой.
      Чум в стойбище — это стоящие в тундре шесты, покрытые оленьими шкурами и брезентом. Там и живет вся семья. Здесь и спят, и едят, и беседуют. В центре находится печка-“буржуйка», которая постоянно топится и на случай похолодания, и как средство от комаров. Воду приносят из реки. Электричества нет, но работает радиоприемник на батарейках. С внешним миром они общаются по рации. Жители стойбища могли бы жить в поселке в деревянных домах, но необходимость пасти оленей, ловить рыбу, да и просто привычка зовет их назад в тундру, на землю предков.
      Основное занятие местных жителей — разведение оленей и ловля рыбы. Это же и основная пища. Пьют также и оленью кровь, считая, что она полезна и помогает от цинги.
      Все они учились в школах, очень любят читать, но книги и газеты у них появляются редко. В одном чуме я видел Библию для детей, которую, как мне сказали, каждый вечер всей семье читает одиннадцатилетний мальчик. Мы им привезли Новые Заветы и газету «Екклесиаст». Все с радостью брали, благодарили.
      Я поразился, насколько это добрый народ. Они очень быстро располагаются к тебе, раскрывают сердце — очень простые, искренние люди, и они очень уязвимы в этом. Иисус сказал в Библии: «Будьте, как дети». Я понял, что это про жителей Севера.
      Они очень любят свою природу и очень дорожат ей. Когда ненцы ходят на охоту, они никогда не убивают оленей просто так, но ровно столько, сколько необходимо для жизни — для еды и шитья одежды. С огромной любовью один местный житель рассказывал мне, что недалеко от чума у них живут «птички», у которых есть «птенчики». Он очень осторожно открыл кусты, показал мне этих птенчиков. «А еще у нас тут собачки живут. Одна охраняет, а другая — еще маленькая, поэтому живет прямо в чуме. А еще у нас кошечка живет».

      Детей своих они называют «детки». Я поразился, насколько они любят своих детей. Мне кажется, у нас такого проявления любви не встретишь. В таких условиях они рожают по трое-четверо-шестеро детей, с самого раннего детства они приучают их к труду. Отец сидит в чуме, чинит сети, а рядом все дети помогают, и даже самый маленький, который только-только ходить научился, ковыряется в сети.
      Другая картина. Отец стоит на берегу с удочкой, ловит рыбу. Рядом по берегу стоят дети, каждый со своей удочкой, и у самого маленького — палочка с веревочкой. Все сосредоточенно смотрят вдаль и отмахиваются от комаров. Просто рыбачья идиллия.
      Всю нашу поездку стоял полярный день. Пятого июля мы отправились в путь из Дудинки и пятнадцать часов плыли вниз по Енисею к Северному Ледовитому океану. Первым пунктом нашей поездки был поселок Носок. Несколько дней мы были там, ночевали в спортзале местной школы, раздавали гуманитарную помощь, давали концерты, показывали видеофильмы и мультфильмы. В Носке мы попали на День рыбака — большой праздник в тех краях. Администрация поселка оповестила людей, и из тундры к нам прилетали даже на вертолетах. Потом мы отправились в поселок Караул, потом — в Усть-порт и затем вернулись в Дудинку. В Усть-порте глава местной администрации сводил нас на экскурсию в природный холодильник для хранения рыбы, высеченный в вечной мерзлоте заключенными во времена сталинского режима. Это тоннель стометровой длины, находящийся на глубине пятнадцать метров под землей. Там постоянные восемнадцать градусов мороза, хотя на поверхности было двадцать тепла.
      В этих поселках живет много детей репрессированных в тридцатые-пятидесятые годы прошлого века, а на кладбищах покоятся их родители, которые так и остались в этой суровой земле.
      Когда акция закончилась, и наш теплоход уплывал вверх по Енисею в сторону Дудинки, мое сердце было наполнено неподдельной радостью. Дни быстротечны, но эти две недели прошли не зря: мне удалось кому-то реально помочь.