10.30 17.03.2006, Москва, конференц-зал


К чему приведет расширение полномочий «Росжелдорснаба» по целевым закупкам железнодорожной техники, комплектующих к ней и другого имущества для нужд ОАО «РЖД»?
Как будут строиться отношения «Росжелдорснаба» с поставщиками?
Изменится ли порядок приема заявок на конкурсы поставок?
Как будет работать система электронных торгов, создаваемая «Росжелдорснабом» для удобства поставщиков?
Как реагирует «Росжелдорснаб» на претензии участников конкурсов?
Основные пожелания участников рынка к «прозрачности» проведения конкурсных закупок ОАО «РЖД».
Участие российских предприятий - производителей продукции для нужд ОАО «РЖД» в программе импортозамещения. Что требуется производителям для подачи заявок на участие в программе?
Проблема дефицита товаров на рынке поставок для нужд ОАО «РЖД». В чем нуждаются российские железные дороги?
Дискуссия о проблемах доступа компаний-поставщиков к торгово-закупочным конкурсам ОАО «РЖД».



Ведущий:
- Здравствуйте, уважаемые гости. Меня зовут Сергей Черешнев. Я начальник отдела бизнеса газеты «Гудок». Сегодня наша редакция специально для вас организовала «круглый стол», посвященный теме изменения системы закупок ОАО «РЖД», которые произойдут в ближайшее время. Сегодня у нас в гостях руководители филиала ОАО «РЖД» «Росжелдорснаб», генеральный директор Алексей Анвярович Мерсиянов, и коммерческий директор Геннадий Борисович Горбунов. В ближайшее время «Росжелдорснаб» начинает организацию системы электронных торгов. Кроме того, по решению совета директоров часть функций материально-технического снабжения, которые раньше находились у департаментов, будут тоже переданы в «Росжелдорснаб». Как показывает статистика последнего времени, несмотря на достаточно большой спектр снабженческих работ, которые выполняет «Росжелдорснаб», от закупки топлива для нужд ОАО «РЖД» до покупки форменной одежды для железнодорожников, система закупок ОАО «РЖД» согласно данным органов госстатистики, признана одной из лучших. В России она в последние годы более эффективна, чем в среднем во всех остальных государственных корпорациях. Алексей Анвярович скажет вам несколько слов о грядущих изменениях в системе закупок материально-технических ресурсов для «РЖД», затем мы будем работать в свободном режиме, и вы сможете задать ему свои вопросы. Всего у нас на «круглый стол» отведено около 2-х часов. Прошу гостей, когда они будут задавать вопросы, представляться, чтобы нам проще было отразить вашу точку зрения в газете. Вот пожалуй и все.

Генеральный директор «Росжелдорснаба» Алексей Мерсиянов:
- Наша встреча отличается от предыдущих тем, что мы пригласили ряд наших промышленных предприятий, с которыми мы по работе общаемся. Соответственно, вопросы можно задавать не только мне, но и им. Так же я могу задавать вопросы им, а они мне. Наверное, это будет более интересно, чем если мы просто ответим на ваши вопросы. Спрашивать можно абсолютно любые вопросы. Я специально не взял с собой ничего, кроме ручки. Поэтому, если нужна будет какая-то справка по цифрам, ссылки на отдельные документы, то я отвечу, или примерно или чуть позже, когда все это уточню.
Во-первых, мы действительно заинтересованы с промышленниками дружить. Что такое дружить с промышленниками? Это значит наиболее оптимально закупать у них продукцию. Чтобы та продукция, которая нужна нашим предприятиям, действительно производилась и была представлена на рынке. Чтобы она была именно того качества, которое нужно нам.
Мы хотим, чтобы конкуренция была честная, чтобы в конкурентной борьбе участвовало как можно больше предприятий. Эта дружба по законам бизнеса должна быть честной. Поэтому, когда я говорю «дружить» - это автоматом означает, что из тех предприятий, которые будут участвовать в конкурсе, мы будем выбирать лучших.
Что касается сегодняшнего состояния дел. Во-первых, мы очень активно внедряем во все процессы снабжения конкурсы. Сто процентов закупок, которые производит «Росжелдорснаб» для обеспечения процесса эксплуатации железных дорог, идут исключительно на конкурсной основе. Все закупки, которые осуществляются в рамках реализации инвестпрограммы, также идут на конкурсной основе. Все закупки в этом году, которые проводят дороги самостоятельно, тоже идут на конкурсной основе. И следующий этап нашей работы состоит в том, чтобы повышать качество конкурсов.
Во - вторых. Мы продолжаем работу по максимальному охвату промышленных предприятий, которые должны участвовать в этих конкурсах. У нас уже начали работу, и Геннадий Борисович попозже об этом расскажет, и в режиме реального времени проводятся электронные торги по металлолому. В настоящий момент идет такой эксперимент. Пока эта работа идет экспериментально, но с реальным заключением договоров. Мы и дальше будем расширять эту практику. Но я не считаю, что электронная торговля решит все наши проблемы. Потому что есть сомнения, скажу честно, и это мое личное мнение, что отдельные поставщики будут испытывать затруднения с Интернетом. Потому что не все живут в крупных городах, не все обеспечены нормальной связью. Поэтому открытие электронной торговой площадки не означает, что мы будем заниматься только электронной торговлей. Но мы будем стараться ее внедрять, опять же там, где это эффективно.
Следующий момент. Мы будем дальше расширять работу по мониторингу возможности промышленных предприятий. Мы тесно работаем с Министерством промышленности, мы очень тесно работаем с администрациями субъектов Федерации с целью мониторинга возможностей промышленных предприятий. Что на них происходит, какие предприятия закрываются, какие предприятия открываются, как обновляется станочный парк и т.д. Потому что нам надо знать, что наша промышленность может дать и чего она не может дать. Это очень важно, поскольку мы должны быть реалистами и уже изначально знать, какие требования вносить в конкурсную документацию. У нас этой информации о возможностях промышленности в регионах не хватает. Поэтому мы и дальше будем проводить встречи с представителями субъектов Федерации, «круглые столы», обмениваться мнениями, обмениваться информацией и т.д.
Еще один момент. Отмечу, что многие вопросы закупок, касающиеся технической политики компании, решаются не на конкурсных комиссиях. Они решаются на научно-технических советах. И вице-президент компании «РЖД» Валентин Александрович Гапанович регулярно организовывает эту работу, регулярно проводит советы, и мы по возможности оказываем ему в этом содействие. Даем информацию, к чему готова наша промышленность, к чему она не готова.
И теперь вопрос, который я специально оставил последним, хотя можно было сделать его первым по степени важности. У нас уже образован ряд дочерних оществ ОАО «РЖД». В этом году планируется еще выделение некоторых дочерних обществ. На этой неделе состоялось заседание правления компании, на котором было определено, что выделение дочерних обществ не означает отказа от централизованного снабжения. Могу объяснить почему, если это интересно, но я думаю, в принципе, это очевидно. Мы не можем допустить конкуренции между нашими дочерними обществами. Это неправильно. Предприятиям также лучше иметь взаимоотношения с одним централизованным заказчиком, чем с десятками относительно небольших дочерних обществ.
Мы не хотим отказываться от системы контроля за закупками. То есть создание холдинговой системы ОАО «РЖД» не означает, что вопрос снабжения будет потерян, будет отдан филиалам, и филиалы будут в этих вопросах неподконтрольны. Снабжение - это такая функция, которую, к сожалению, необходимо контролировать. Контролировать с той точки зрения, чтобы не было злоупотреблений, и контролировать с точки зрения управления.
Вопрос, в какой форме будет дальше развиваться «Росжелдорснаб», сейчас находится на стадии обсуждения. Я не могу сказать свое мнение, наверное, потому, что у меня его единого пока нет. Есть несколько членов правления, есть несколько начальников дорог, у которых есть разные мнения, есть свои «за» и есть свои «против». Но думаю, что в самое ближайшее время мы определимся, остается ли «Росжелдорснаб» филиалом, будет ли он выделяться в дочернее общество, будут ли созданы дирекции на базе материально-технических служб дорог, будут ли эти дирекции переданы в дочернее общество, если таковое будет создано на базе «Росжелдорснаба». Есть разные варианты, есть плюсы и есть минусы. Также есть разные варианты построения взаимоотношений с нашими «дочками» по вопросам материально-технического обеспечения: через внесение изменений в уставные документы дочерних обществ или, допустим, построение некой договорной системы. Сейчас все эти вопросы находятся на стадии обсуждения. Но опять же, децентрализации снабжения дочерних обществ не будет и ослабления контроля за покупками не будет. В связи с этим президентом кампании принято решение об увеличении полномочий «Росжелдорснаба» и в этом направлении уже сделаны первые шаги. В этом году мы расширяем практику закупок «Росжелдорснабом» по инвестпрограмме. Когда мы проанализировали, как закупается продукция по инвестпрограмме, то обнаружили, что компания закупает многие товары, раздробив на многие лоты и назначив заказчиками разные департаменты. При этом многие лоты содержат одни и те же позиции. Поэтому подписано соответствующее распоряжение и на этот год часть определенной номенклатуры - краны, погрузчики. Автотранспорт - мы централизуем и отдельно будем проводить конкурсы по закупке этих товаров. И мы будем готовить кадры, нормативную базу взаимодействия с другими филиалами, для того чтобы эти закупки шли уже в более широком масштабе и на будущий год. Мы считаем, что заключать договоры это не функция департаментов. Это функция «Росжелдорснаба». Процесс перехода полномочий произойдет плавно, поскольку он касается больше наших внутренних корпоративных взаимоотношений. На сегодняшний день система пусть не оптимальна, но она работает. Мы ее будем оптимизировать, но плавно. Так, чтобы не наделать ошибок. Для вступительного слова это все.

Ведущий: - Спасибо, Алексей Анвярович. Я предлагаю, если есть вопросы по данному выступлению, прошу начинать.

Лариса Федорова, генеральный директор компании «Грилар Импекс Групп»:
- Я хотела бы чуть-чуть поподробнее услышать, что такое дочерние общества и для чего они создаются.

Мерсиянов:
- Ну это вопрос не по адресу. Видимо, вы не совсем правильно понимаете. Когда мы говорим про дочерние общества, то это не дочерние общества «Росжелдорснаба», это дочерние общества, выделяемые ОАО «РЖД». Это, например, пассажирская дирекция. На базе завода «Желдорреммаш» выделяются отдельные заводы и заводы становятся дочерними обществами. И так далее. Но создание дочерних обществ - это вопрос не ко мне.

Федорова:
- Мне показалось, что дочерние общества, это как бы некие дополнительные организации, которые будут осуществлять закупки.

Мерсиянов:
- Если завод на сегодняшний день является филиалом ОАО «РЖД» и выделяется в дочернее общество, то есть он становится не филиалом ОАО «РЖД», а дочерним обществом. Ну, конечно, на заводе есть снабженцы, которые занимаются снабжением.

Федорова:
- То есть, все-таки дробление покупок происходит между вами и филиалами? Но, насколько я понимаю, при создании новых дочерних обществ это дробление будет еще более усиленным.

Мерсиянов:
- Нет, не будет. На сегодняшний день снабженцы завода подчиняются мне как директору «Росжелдорснаба».

Ведущий:
- Простите, Алексей Анвярович. Мне кажется, Лариса Александровна задает вопрос о том, а нельзя ли сделать закупки, соответственно лесопродукции, еще более централизованными. Она когда говорит о дочернем обществе, то имеет в виду, что, может быть, ваша «дочка» сделает еще жестче возможность контроля за ценами на этом рынке.

Федорова:
-Замечательно. Вы меня услышали.

Дмитрий Манов, директор департамента сбыта и продвижения продукции компании «Трансмашхолдинг»:
- Планируете ли вы заключение долгосрочных договоров с производителями? Особенно это касается такой специфической продукции как, например, литье? У нас тоже есть литейное предприятие. То есть, нам бы было интересно заключение именно долгосрочных договоров для того, чтобы различные посредники, которые не являются производителями, с этого рынка так или иначе ушли. А мы получили бы возможность, имея долгосрочные договоры, инвестировать деньги в производство, в его расширение, в снижение, соответственно, себестоимости. И, как следствие - снижение для вас закупочных цен. Ну, или как минимум добиваться их неувеличения.

Мерсиянов:
- Объясняю. Заключение любого долгосрочного договора имеет как плюсы так и минусы. Плюсы можно перечислить. У ОАО «РЖД» два долгосрочных договора - один с Чебоксарским заводом «Промтрактор», второй - с Выксунским металлургическим комбинатом. Для них плюсы очевидны: предприятия привлекают деньги под эти договора. Но мы должны понимать и минусы. Минусы таковы: мы на период заключения долгосрочного договора «глушим» конкуренцию. Если какое-либо предприятие заявит, что оно закупило новое оборудование, выпускает на нем самое лучшее и замечательное литье и хочет его нам поставлять. Но мы не сможем его покупать. Даже конкурсы по этому товару не проводим. Не имеем права, поскольку связаны договорными обязательствами.

Федорова:
- Ну это же утопия. Вряд ли кто-то придет и за один год или за два создаст такое предприятие.

Игорь Лобов, генеральный директор компании «Промтрактор-Промлит»:
- Мы установили новое оборудование за 8 месяцев...

Мерсиянов:
- Снизили себестоимость?

Лобов:
- Да.

Мерсиянов:
- Вот вам пример.

Федорова:
- Вот видите. И у него есть долгосрочный договор.

Мерсиянов:
- Это законы рынка. Поэтому я говорил в самом начале, что надо пригласить на «круглый стол» антимонопольщиков, потому что все вопросы, которые вы задаете, - это к ним, а не ко мне. Я не являюсь законодателем. Но я вам говорю еще раз, возвращаясь к началу разговора - любой долгосрочный договор несет в себе плюсы и минусы. Он несет плюсы как для предприятия, так и для покупателя этой продукции. И несет минусы для других участников рынка, потому что мы «глушим» на этот период конкуренцию. Согласны?

Федорова:
- Да. Но я вижу в этом очень хорошие плюсы, что предприятие, с которым заключили долгосрочный договор, имеет возможность развиваться. Тем самым не давая возможности возникать конкурентам.

Мерсиянов:
- Контракты, которые были заключены по моей инициативе, были решением проблемы в конкретных условиях, по конкретной номенклатуре, в конкретной ситуации на рынке. Тогда это было обоснованно.
Но эту позицию надо было доказывать совету директоров РЖД. У членов совета директоров было совершенно другое мнение. Повторю, мы говорим о конкретной номенклатуре. Какие должны быть аргументы для заключения долгосрочного договора? Самый первый аргумент - дефицит продукции на рынке. И по колесам, и по литью есть дефицит на рынке. Сколько бы конкурсов мы бы не провели, мы не сможем закупить нужного количества товара. Причем по любой цене, потому что он просто не производится. Более того, производителям невыгодно производить. Кроме того, им всегда выгодно состояние дефицита. Когда был дефицит, мы брали любое литье. А сейчас, имея договор, если что-нибудь не так - мы сразу претензии предъявляем. И это второй момент - качество закупаемой продукции. Мы этой преференцией - заключением долгосрочного договора - накладываем дополнительные обязательства на завод. Не только увеличение количества продукции, но и повышение ее качества.
Могу про любой из двух контрактов рассказать. По литью, допустим. У нас три года назад коэффициент прочности боковой рамы был довольно низкий. Коэффициент, который в данном случае говорит о качестве продукции. Мы ставили вопрос о том, чтобы коэффициент прочности со следующего года был 1.8. Когда Чебоксары нам стали давать литье, то у серийной продукции коэффициент был 2.04. Когда мы приехали с Геннадием Матвеевичем Фадеевым на «Уралвагонзавод», и специалисты завода докладывали, что у них созданы 4 экспериментальных рамы с коэффициентом прочности 2.0 и что это теперь для предприятия новый стандарт качества, Фадеев сказал: «Вот вы год работали, а у вас экспериментальные рамы имеют коэффициент 2.0. А Чебоксары нам дают серийную продукцию с коэффициентом 2.4!»
И на самом деле вы не правы, когда говорите что возникновение предложения - это утопия. Примерно 16 предприятий за время, прошедшее с момента заключения РЖД долгосрочного контракта, изъявили желание выпускать литье. И мы всем отвечаем отказом именно потому что мы связаны договорными обязательствами. Поэтому, когда совет директоров спрашивает, каких результатов мы добились, заключив эти договора, я докладываю, что в прошлом году впервые за много лет решили проблему дефицита литья - у нас есть то количество литья, которое необходимо. Теперь мы резко подняли планку по качеству закупаемого литья.
По колесам то же самое. Прошлый год у нас первый, когда не было проблем по количеству закупаемых колес. Все то же самое, только с другим заводом. И мы закупаем теперь только твердые колеса, которые, как мы уже говорили, примерно дешевле на 20% и служат в два раза дольше.
А ведь заводам невыгодно производить твердые высококачественные колеса. Зачем? В условиях, когда всего два завода на территории России их производят, чем они чаще ломаются, чем они более изнашиваются тем больше у заводов будет заказов. Но мы специально дали вот такой длинный заказ для того, чтобы Выксунский завод пошел на этот шаг и сделал качественное и дешевое колесо.
Чтобы вводить практику долгосрочных договоров для всех остальных предприятий, надо иметь точно такие же аргументы. Что касается предприятий «Трансмашхолдинга», этот вопрос серьезно мы рассматриваем только для Бежецкого завода. Объясняю почему. Это старый завод, и надо признать, что основные средства находятся не в лучшем состоянии. И мы понимаем, что для его обновления нужна гарантия заказа. Потому что на сегодняшний день и «Уралвагонзавод» увеличивает объем производства и, как я говорил, многие другие предприятия хотят выпускать этот продукт. Поэтому мы сейчас и рассматриваем вопрос заключения долгосрочного договора с Бежецким заводом. Я не могу говорить об этом как о свершившемся факте. Надо еще много пройти согласований. Мое личное мнение - этот договор имеет право быть заключенным и есть много аргументов за. Пока этот вопрос на стадии обсуждения, потому что многие вице-президенты компании пока не имеют еще такой однозначной позиции. Пока не будет единого мнения, мы этот вопрос на обсуждение совета директоров выносить не будем. Я думаю, что этот вопрос определиться к июню текущего года.
Повторю, в подобной ситуации есть некий элемент партнерских, порядочных взаимоотношений. Заключается он в том, что те же Чебоксары согласились производить литье, а другие заводы просто отказали, потому что по конъюнктуре рынка им было выгоднее производить и продавать собственникам вагоны. «Промтрактор» - единственный завод, кто сказал, что поможет «РЖД» в этот сложный период. И в течение длительного периода времени они отказывались от определенной выгоды.

Владимир Соломин, генеральный директор компании ММК «Трансметснаб»:
- У нас в этом году новый договор на основании конкурсных торгов и предложен для поставщиков. У меня есть вопрос. Мы внимательно проанализировали те формы договоров, которые предлагали Министерство экономики и МАП для ведения бюрократической составляющей в конкурсных торгах, и убедились, что новый договор, предложенный нам, имеет много надуманного, выдуманного внутри юридического департамента Российских железных дорог. Есть вещи, которые доходят совершенно до абсурда. Мы попытались изложить наши замечания в протоколе разногласий. Ответа мы не получили. Нам было заявлено, что если не хотите поставлять - можем не подписывать договор. Поэтому мы его подписали и начали работать. Но мне бы хотелось, Алексей Анвярович и Геннадий Борисович, чтобы вы, как-то в ближайшее время создали условия для диалога между нашими юридическими службами с тем, чтобы найти какой-то более или менее нормальный компромисс.

Мерсиянов:
- Я могу ответить на этот вопрос. Я докладывал об этой ситуации президенту кампании ровно неделю назад. От него есть определенные поручения юридической службе ОАО «РЖД». Есть поручение мне. Есть поручение первому вице-президенту Вадиму Морозову.
Суть в следующем. Есть определенные рекомендации по договорной работе, которые были переданы в ОАО «РЖД». Соответственно, есть требования определенные внутренними приказами нашей компании. Есть требования от юридической службы ОАО «РЖД», согласно которой мы и дали вам эти договоры. Я не могу отвечать за устные комментарии кого-либо из исполнителей, но такие проблемы не только с ММК, но и со многими другими предприятиями.

Соломин:
- То есть такой диалог возможен?

Мерсиянов:
- Не то что возможен. Он будет в самое ближайшее время. Я пока не готов сказать, в какой форме это будет. У меня просьба – из тех разногласий, которые вы нам писали к договору, выделите системные, четко сформулируйте и напишите на меня письмо. Вы нам окажете большую услугу, потому что мы тогда сможем более эффективно корректировать нашу работу. Но в ответ могу высказать и свои претензии к поставщикам. Очень многие, особенно крупные, предприятия считают, что тот пакет документов, которые мы требуем предоставлять для участия в конкурсе, излишний. Это касается прежде всего металлургов и нефтяников. Которые говорят, что вот, мол, юристы требуют номер доверенности и саму доверенность, на основании которой лицо, подписывающее документацию, обладает должными полномочиями. И когда нам крупные предприятия говорят, что, вы знаете, а у нас все «дядю Васю» знают и сомневаться, имеет ли он право подписывать, вообще грешно, такая позиция нас тоже не устраивает.

Соломин:
- Вопрос по технической политике. Хотелось бы увидеть перспективу где-то лет на 10 вперед по технической политике касательно верхнего строения пути и того, что производят наши магнитогорские заводы. Потому что нам нужно как-то формировать планы на ближайшие годы и планировать реконструкцию производственных мощностей в зависимости оттого, что мы будем производить, а что нет. Я понимаю, что российские железные дороги активно уходят от старых моделей рельсовых скреплений, но как быстро это будет происходить, никто не понимает. А нам нужно понимать.

Мерсиянов:
- Этот вопрос касается не только технической политики. Речь идет о планировании и прогнозах. Имея прогноз можно правильно сформировать развитие заводов, основных поставщиков «РЖД», что даст определенную экономию. Я не могу называть цифру с потолка, но любой из присутствующих промышленников скажет, что это просто огромная цифра. То есть у нас на сегодняшний день самые острые вопросы - это планирование на определенный период технической политики и просто планирование закупок. Я опущу немного планирование технической политики. Что касается вопроса планирования закупок: считаю, что этот вопрос у нас в компании организован недостаточно хорошо. И в этой ситуации производители являются в какой-то степени заложниками этой ситуации. Вот, ММК говорит: скажите нам хотя бы до 2010 года, какие типы скреплений вы будете закупать. Цифры, которые мы им называем, могут отличаться в разы. То есть те цифры, которые мы называли в прошлом году относительно этого года. Такая же была ситуация и в позапрошлом году. Заказы первого же года какого-то стратегического периода кардинально отличаются от объема, на который мы ориентировали Магнитку. Погрешность крайне высока. В данном вопросе я понимаю Магнитку в том плане, что все изменения, все срочные, авральные работы приводят к удорожанию продукции. И тем более приводит к удорожанию ситуация, когда под наши планы Магнитка производит продукцию, а мы ее не выкупаем. Даже если мы не говорим о штрафах, о совместных претензиях, в любой случае, все издержки, которые по нашей вине у Магнитогорских предприятий образуются, естественно реально лягут в себестоимость продукции.
Во вторник на заседании правления было дано поручение президентом кампании всем вице-президентам, всем техническим департаментам срочно определить политику, хотя бы до 2010 года, определить планы закупок основных стратегических материалов. Я думаю, что до 1 июня мы сформируем полные цифры наших потребностей до 2010 года. Что касается продукции Магнитогорских предприятий, то я думаю, что на этот вопрос вам ответим в течение двух недель.
Это очень важный вопрос, потому что когда мы ориентируем предприятие на то, сколько нам нужно литья, сколько нам надо рельсовых скреплений, сколько нам надо шпал и так далее, то естественно, что заводы ориентируются на эти цифры. Соответственно, производителей интересует, уменьшается или увеличивается объем той или иной продукции, если мы например, переходим с деревянных шпал на железобетонные и т.д.

Ведущий:
- Могли бы вы назвать - каких департаментов касается поручение президента, кто отвечает за подготовку этих предложений. Если предприятия будут писать лично вам, я думаю, у вас не будет времени всем отвечать про долгосрочную политику, про необходимость и потребности «РЖД». Как «РЖД» будет доводить до предприятий эту информацию?

Мерсиянов:
- На самом деле эта проблема наиболее остро касается тех предприятий, у которых доля производства для нужд «РЖД» весома в общем объеме производства. Поэтому такие предприятия регулярно общаются с «РЖД» и проблемы доведения этой информации нет. ММК прекрасно знает обо всех совещаниях в «РЖД» и участвует в них, также как «Трансмашхолдинг» и другие поставщики. Оценку потребности проводят департамент пути и сооружений, локомотивный и вагонный департаменты. Все технические департаменты и все курирующие вице-президенты, естественно, будут выполнять задачи президента нашей компании. Я думаю, что мы разместим эту информацию на сайте «РЖД» для того, чтобы любое предприятие имело доступ к этой информации. Однако это не исключает вопросов конкуренции. То есть все равно мы будем проводить конкурсные процедуры, все равно мы будем заинтересованы в увеличении количества производителей продукции. Более того, я выступал с инициативой некого публичного документа, пока она рассматривается в «РЖД». В Санкт-Петербурге есть закон о городском заказе. Когда принимается бюджет города, то автоматом к бюджету идет отдельным приложением укрупненная номенклатура предстоящих закупок. И любой человек, пролистав его, может узнать, сколько, например, автобусов город собирается закупать на будущий год. В «РЖД», к сожалению, этого нет, и я считаю, что это большая ошибка.

Манов:
- У всех предприятий регулярно возникают проблемы по началу года, как с отгрузкой, так и с платежами. Что нам сделать для того, чтобы платежи и отгрузку в адрес «Росжелдорснаба» сделать более-менее равномерными и избежать вот таких провалов, которые по январю - февралю регулярно имеют место?

Мерсиянов:
- Основная проблема кроется в том, что мы плохо планируем свои закупки. Те планы, которые мы заранее собрали с дорог, не имеют ничего общего с реальными заявками дорог, которые поступают, когда год уже начался. Из-за этого очень тяжело заранее сориентировать поставщиков с декабря на январь, а тем более на февраль. В меньшей степени это касается Чебоксарского завода. У него «длинный» контракт, и объемы примерно известны. А, допустим, для продукции предприятий, связанных с локомотивостроением, эта проблема стоит очень остро. Мы пытаемся на сегодняшний день заниматься прогнозом. И выдаем разнарядки в декабре на январь. И у нас есть объяснение на этот счет. Как правило, первые две недели года выпадают из производственного цикла на многих заводах, и соответственно, чтобы ликвидировать этот провал, мы выдаем разнарядки. Я понимаю, что начало нового года - это новая договорная компания, проведение конкурсных процедур. Что мы уже сделали для того, чтобы эту проблему решить? Во-первых, мы практически все конкурсы объявляем в сентябре, а не в январе, как это было раньше. Почему-то многие предприятия говорят, что они этого не знали. Может быть действительно в «Гудке» написать более четко, что мы все конкурсы на будущий год, которые будем проводить для закрытия нужд эксплуатации, будем объявлять в сентябре. С закупками по инвестпрограмме мы такой возможности не имеем, потому что конкурсы будут проводиться уже после утверждения советом директоров самой инвестпрограммы. Но январь и февраль действительно - провальные.

Манов:
- Нам очень хочется изменить эту тенденцию.

Соломин:
-Проще запланировать провал.

Мерсиянов:
- Нет, не совсем. Как мы сделали с металлургами - мы договорились, что все индексации проводим не 1 января, а 1 февраля. И по металлургии у нас нет никакого провала в отгрузках в январе. Все, кто касается и литья, и проката, знают, что в январе мы грузим по ценам прошлого года.

Лобов:
- Предполагается ли ставить вопрос о защите отечественного производителя товаров от демпинга иностранных компаний?

Мерсиянов:
- Механизма защиты российского рынка от засилья отдельными иностранными компаниями, я, честно говоря, пока не вижу. Я знаю, что в законе о городском заказе Санкт-Петербурга была определена преференция местным производителям. Но выяснилось, что это идет вразрез с федеральным законодательством. Я думаю, что мы этот вопрос поднимем перед антимонопольщиками или перед Минэкономразвития, потому что мы сами не сможем решить этот вопрос. Если мы проводим открытые конкурсы и предоставляем равные права, соответственно я не исключаю, что продукция других предприятий тоже может попасть сюда и кто-то захочет проверить наш рынок на прочность.

Лобов:
- Есть определенный порядок сертификации продукции, которая производится у нас в стране вообще и для российских железных дорог в частности. Зарубежные производители проходят те же процедуры сертификации своей продукции?

Мерсиянов:
- Насколько я знаю, так и происходит. Во времена дефицита для того, чтобы закупать литье или колеса, мы предлагали сертифицировать эту продукцию индийским производителям, и они интересовались документацией. Чтобы продать на российский рынок товар, который будет использован в железнодорожном транспорте, необходимо пройти сертификацию в обязательном порядке. Более того, сертификацией занимается на сегодняшний день не ОАО «РЖД». Это прерогатива Министерства транспорта РФ.

Манов:
- Можем ли мы говорить о неких совместных программах и решениях по вопросу борьбы с контрафактной продукцией?

Мерсиянов:
- Что вы понимаете под этим?

Манов:
- Под контрафактной продукцией я понимаю продукцию, которая зачастую не надлежащего качества, не сертифицирована, изготовлена по чертежам, полученным не совсем законным образом. У нас есть ряд предложений по совместной работе служб безопасности вашей компании и наших предприятий по выявлению такой продукции и принятию каких-либо решений.

Мерсиянов:
- Мы готовы с вами сотрудничать. Но задам встречный, просто интересный вопрос: а что если качество контрафактной продукции лучше, чем у вашей или как минимум не хуже?

Манов:
- Безусловно, есть такие факты. Мы о них знаем, но тут выход только один – нам надо повышать качество своей продукции.

Мерсиянов:
- Очень многие называют контрафактном любую некачественную продукцию. Это не так. И многие не понимают разницы. Бывает и контрафактная продукция по качеству лучшая, чем оригинал. Тем не менее контрафактность - это всегда плохо. Поэтому мы готовы оказывать любую поддержку в этом вопросе. Тем более если завод-изготовитель этой продукции к нам обращается, мы дадим любую аналитику, любую информацию. Закупать некачественную продукцию мы не заинтересованы всегда. Любая закупка - это всегда большая ответственность, поскольку в конечном итоге влияет на обеспечение безопасности движения. Второе - если качество определенного товара нас устраивает, нам предоставляют сертификаты и у нас нет оснований их обвинять, но вы считаете ее контрафактном, то этот вопрос решается в арбитражном порядке с этим предприятием.
У нас есть договоренность с другими производителями, что предприятия, которые участвуют в наших конкурсах, если они не сами производят продукцию, предоставляют на нее документы. Эти документы мы отдаем заводу-изготовителю на экспертизу. Иногда оказывается, что документы подписаны неуполномоченными лицами, что многие сертификаты предоставляются заводам сомнительными. Дальше идет разбирательство службой безопасности.

Ведущий:
-У нас есть вопрос к участникам рынка и поставщикам. Скажите, вот система введения электронных торгов, организованная «Росжелдорснабом», - вам это выгодно?

Мерсиянов:
- Нужно «Гудок» читать от 15 марта, где мой заместитель очень подробно рассказывал как проходят эти торги, как туда войти. Мое личное мнение, что электронная торговля не заменит нормальный, полноценный конкурс. Она может быть дополнением. Иногда это будет более эффективно. Но я не могу сказать, что это будет более эффективно всегда. Не все предприятия имеют для этого возможности и не везде есть соответствующий персонал для работы с электронными торгами.

Геннадий Горбунов, коммерческий директор «Росжелдорснаба»:
- Можно, я продолжу электронную площадку. Во-первых, она дает возможность более оперативного принятия решения. То есть мы за три дня сформируем итоги конкурса. Сегодня к концу дня у нас будут итоги конкурса, начавшегося 15 марта. Время на дополнительное рассмотрение информации в бумажном виде сокращается. С точки зрения оперативной оценки предложений, в режиме интеграции, это очень удобно и для нас, и для участников. Сбои есть, но и положительный опыт тоже уже есть. Мне было очень интересно.

Ведущий:
-А как участники рынка?

Соломин:
-Ну если первый раз сегодня узнали, что есть такие торги, какое может быть мнение?

Мерсиянов:
- Два слова скажу о посредниках. Посредник посреднику рознь. Многие промышленные предприятия сами создают свои торговые дома - разделяют производственную и снабженческую деятельность. Производственную деятельность и деятельность по реализации товара. Это нормально. И в каждом конкретном случае посредничество может нести как позитивную функцию, так и паразитическую. Но торговля всегда была двигателем экономики, нельзя говорить, что торговля бесполезна. Мы же не покупаем молоко непосредственно у коровы. Мы идем в магазин - а он такой же посредник, который выполняет определенную позитивную функцию. Если говорят, что посредник - это всегда плохо, тогда магазины надо закрыть и рестораны закрыть.
Несколько слов о «Грилао Импекс Групп». Чем сложна шпальная продукция. Сам бизнес имеет очень яркие закономерности и особенности. Для того, чтобы делать шпалу, надо найти дерево, из которой ее можно сделать. Есть другие особенности. Сейчас снег растает и в лес будет не заехать никакой технике. Соответственно, надо обладать определенными оборотными средствами для того, чтобы этот товар купить, к себе заранее сложить, чтобы продолжать отгрузку и производство без перерыва. Кроме этого, рынок будет лихорадить независимо от «РЖД», просто по объективным причинам. Потому что вот сейчас можно сплавлять по реке, а завтра она встанет - нельзя будет сплавлять и т.д. И для маркетолога это сложные условия, надо на самом деле найти себя, подсчитать, сколько средств надо, как они будут заморожены, на сколько, как выйти на конкурс. То есть задача само по себе очень многофакторная и очень сложная. Плюс к этому есть наша вина. Мы зачастую задерживаем планирование, сколько мы собираемся закупать в том или ином году.
Хотя я на минуточку отвлекусь. Мы с президентом компании были в Хабаровске, и был «круглый стол» с местными производителями. Там выступал представитель завода «Амуркабель», и он сказал: «Я против централизации закупок РЖД, это безобразие. Потому что в результате конкурса я проиграл, и на Дальневосточную и Забайкальскую дороги продукцию поставляют сейчас другие заводы, а не я. Вот я 10 лет поставлял, а сейчас не поставляю», и это воспринималось как трагедия, как верх несправедливости. А следом за ним выступал директор предприятия «Дальневосточная технология». И он говорит - да и слава богу, что есть централизация. Хоть мы можем иметь нормальный заказ. Иметь какие-то планы на будущее. И обращаясь к этому директору он говорит: «А вам, то что обижаться, вы единственный настояли на предоплате!»
Задача «РЖД» не в том, чтобы помогать предприятиям, а задача в то, чтобы решить свои проблемы, купить наиболее дешево и наиболее эффективно. Просто в результате централизации вот этому конкретному предприятию пришлось конкурировать с другими предприятиями.
Мы не можем закупать без конкурса, к нам тоже предъявляются определенные требования. Более того - у нас сейчас идут очень жесткие разногласия с антимонопольщиками, которые вносят изменения в федеральный закон о конкурсах. По ним естественные монополии обязаны будут закупать продукцию вообще только на открытых конкурсах. Соответственно любой долгосрочный договор автоматом будет входить в противодействие с федеральным законодательством.
У нас очень мало маневров, и нас заставляют проводить конкурс даже тогда, когда его проводить никакого смысла не имеет. Все равно дешевле не купить. Но мы обязаны его провести, чтобы все остальные успокоились, чтобы все увидели документальное подтверждение, что выбран оптимальный поставщик. Мы знаем рынок. И в результате конкурса получаем тот результат, который знаем заранее. Но сделать ничего не можем - мы обязаны конкурс провести. А это уйма времени, горы документации, залоги. Понятно, что это дорогая процедура.
Возвращаясь к шпальной продукции. Как дальше улучшить систему снабжения, в частности шпальной продукцией, мы пока не знаем. Может быть, вы нам в этом поможете. Давайте это рассмотрим, потому что с идеей о том, что шпальной продукцией должны заниматься крупные предприятия, а не мелкие, я согласен. ФАС не согласна. Они считают, что мы должны поддерживать малый бизнес. Для «РЖД» как крупного покупателя, я думаю, лучше иметь отношения с крупными производителями, которые имеют большие запасы, знают лучше рынок. Эта тема специфическая, и ее надо обсуждать непосредственно со шпалопроизводителем.

Федорова:
-Как при наличии огромной задолженности у ОАО «РЖД» перед нами возникает вопрос с залогом по конкурсу?

Мерсиянов:
-Это вопрос юридический. Я рассмотрю этот вопрос и заставлю юристов дать обоснованный ответ. Однако часто бывает, что предприятие срывает нам торги. Вот эти деньги являются залогом надлежащего исполнения и в случае срыва поставок будут являться компенсацией на покрытие убытков.

Горбунов:
-По закону залог обязан храниться до окончания действия договора.

Ведущий:
-У нас подходит к концу время. Последний вопрос, пожалуйста, если есть.

Илья Довгий, специалист компании «Интертех»:
-У меня вопрос к Геннадию Борисовичу. Кто исполнитель проекта по электронной торговой площадке и когда будет объявлен конкурс на создание промышленной версии площадки?

Горбунов:
-Та система, которая сейчас функционирует в «Росжелдорснабе» в режиме опытной эксплуатации, создана предприятием «Комета». Создана за минимальные деньги именно для того, чтобы понять целесообразность применения электронной площадки как таковой для массового использования при закупках. В случае если целесообразность будет подтверждена, от имени ОАО «РЖД» будет объявлен конкурс на создание серьезной, глобальной площадки для решения всех задач, связанных с электронными торгами по всей компании. Когда будет объявлен конкурс, сказать не могу, но, вероятнее всего, после подведения итогов опытной эксплуатации нашей системы. У нас установлены сроки опытной эксплуатации до конца этого года.

Мерсиянов:
- В целом, я считаю, что система снабжения «РЖД» на сегодняшний день решает главную задачу - то есть отрасль снабжается всем необходимым и снабжается неплохо. Конечно, многое не нравится, и, наверное, никогда не будет такого, что всем все нравится. Процесс совершенствования бесконечный. Я рад, что мы ряд острых проблем уже решили за последние три-четыре года. Мы решили проблему тотального дефицита. Это в первую очередь касается литья и колес. И в первую очередь проблема решена благодаря заключенным долгосрочным контрактам. Мы решили проблему во многом, но еще не совсем, дефицита локомотивных запчастей.
Что мы не решили на сегодняшний день - все-таки не оптимальна сама система закупок. Мы ее будем менять. Мы будем повышать качество конкурсных процедур и повышать ответственность «РЖД» перед поставщиками и поставщиков перед «РЖД». То есть мы на себя будем брать более жесткие обязательства по оплатам, по выдачам разнарядок, по выполнению тех объемов которые были выиграны на конкурсных процедурах. Со своей стороны, будем гораздо жестче подходить к предприятиям по вопросам качества поставляемой продукции. По всем рекламациям. По всем претензиям. Поэтому ответственность за некачественный товар мы будем резко повышать. Спасибо за внимание.