Елена ЧЕРНОВА
Они вошли — высокие, красивые, молодые. Длинные шарфы. Длинные чуткие пальцы. Плавные жесты. Они вошли, казалось, окутанные музыкой. А может, это впечатление создавалось потому, что по-русски говорил один только Марк, остальные сначала загадочно молчали?
Десять лет назад на одном из Сахаровских фестивалей нижегородцы познакомились с Квартетом Данель из Франции. Тогда музыканты только-только стали обладателями первой премии на Международном конкурсе имени Шостаковича и в Нижнем играли музыку великого русского композитора и произведения своего соотечественника и ровесника, французского композитора Дюсапена. Они были ослепительно молоды. Самому старшему тогда было тридцать три, самому младшему — двадцать четыре. Город их запомнил. Но Сахаровский фестиваль — это особые отношения и особые связи, которые длятся иногда годы, иногда всю жизнь. И вот закрытие нынешнего сезона преподнесло любителям музыки сюрприз. Заключительный концерт из цикла “Камерные вечера” был отдан Квартету Данель. Правда, сегодня состав квартета несколько изменился, и нам не хватает улыбчивой Жюльет Данель. Но Марк, Жиль и Ги остались — две скрипки, виолончель. К ним присоединился альт Тони Ниса.
Официальная дата создания Квартета — 1991 год. Так что у музыкантов тоже юбилей. У них классная школа — уроки мастерства молодые музыканты брали у Амадеус Квартета в Кельне и Лондоне и наших знаменитых “бородинцев”. Особая любовь — к музыке Шостаковича: с его квартетов начинался профессиональный коллектив. И с рекомендаций Валентина Берлинского (Квартет имени Бородина). В программе Квартета Данель кроме Шостаковича — Дебюсси, Чайковский, музыка современных композиторов. О том же Дюсапене Жиль Милле говорит: “Эта музыка несколько рационалистична, она немного... мозговая, но мы стараемся сделать ее более теплой”. В нижегородский июньский вечер они играли ассорти: Чайковский и Брамс соседствовали с Пуленком и Григом. Премии? Приятно и полезно для карьеры. Дружат ли в жизни? Как развлекаются? Жиль — мечта любой женщины! — любит (!) убирать квартиру. Ги — гулять с женой (она у него итальянка; наверное, как у всех итальянок, чувство прекрасного и природы у нее врожденное). Марк предпочитает думать, спать и есть. Они очень разные. “Но мы не избегаем друг друга”, — с улыбкой уточняют участники ансамбля. “Квартет — это больше, чем работа”, — уточняет Марк. А споры? Если в доме спор? Ги советует... прогуляться чуть-чуть — тогда легче все решить.
Есть ли у них “несерьезный” репертуар? Да, есть и такой, смеются музыканты. Любим играть вальсы. Что-нибудь цыганское, рэгтайм. Не стоит, пожалуй, делить на “серьезное” и “несерьезное”. Все любим. Другое дело, что Бетховена или Шостаковича нельзя играть в саду.
Но они вовсе не снобы. В маленькой деревушке близ Анжу, недалеко от места, откуда они родом, музыканты вот уже много лет подряд играют русскую музыку Шостаковича, квартет за квартетом. Жители этой французской провинции уже слышали пять квартетов русского гения.
“Они очень верные, они следят за нашей работой, — говорит Жиль. — Одного этого уже достаточно, чтобы квартет не распался, чтобы мы жили”.
Вера СЕДЫХ
В Выставочном зале НТУ на ул. Семашко состоялась большая выставка молодых (от 17 до 32 лет) нижегородских художников, фотографов и коллажистов. Называлась выставка “Полиарт”.
Самый старший по возрасту Константин Пьянов представил триптих “Петроглифы” — изображения непонятных фигур и знаков. Древние славяне высекали их на поверхности скал, современные художники переносят на полотно. Сужая изображение предмета до знака, люди в древности таким образом пытались передать их сокровенную сущность, но многие петроглифы до сих пор не разгаданы. “Знак — это тоже путь: в глубину смысла”, — утверждает Константин Пьянов.
Ангелина Курантова пошла еще дальше, посягнула на нечто большее: отважилась передать на полотне момент рождения души, способной превращаться то в цветок, то в облако, то в птиц. Все свои картины художница рассматривает как переход от материального в мир идеальный, духовный.
Над Еленой Перожак явно довлеет мир материальный. Женщины на ее портретах имеют гипертрофированные формы — и эти “формы превращаются в символы жизни как таковой, порой пугающей своей напористостью и мощью”.
Юлия Болдырева, мечтавшая в детстве стать космонавтом, считает, что сам процесс рисования “помогает пережить состояние единства со всем миром, с космосом”.
Всего на выставке было представлено 200 работ 17-ти авторов, разных жанров и стилевых направлений. Все это многообразие “Полиарта” можно объединить одной ключевой фразой: цель земной жизни — в гармонизации наших отношений с космосом.
В музее фотографии завершает работу выставка еще одного молодого, талантливого дарования — Анастасии Скородумовой. Фотографией она занимается с 16 лет и уже успела стать призером международных фотосалонов и конкурсов. В своем новом проекте “Городок провинциальный” Анастасия представляет черно-белые снимки авторской ручной печати.
Билл Гейтс в буквальном смысле слова ушел в подполье. Дом миллиардера, напичканный техническими новинками, встроен в склон горы практически на берегу Озера Вашингтон, близ Сиэттла.
В доме площадью 66 тыс. кв. футов есть шестидесятифутовый бассейн с подводной музыкальной системой, библиотека с двумя потайными выходами, украшенная куполом, столовая площадью 1000 кв. футов. Поместье также включает в себя купленные Гейтсом 11 близлежащих земельных участков общей стоимостью 140 млн долларов.
Как и основатель Майкрософт, большинство миллионеров готовы тратить огромные суммы на создание уникального жилья. Так, саудовский принц Альвалид бин Талал Альсауд построил себе в Рияде дворец с 317 комнатами, что, по приблизительным оценкам, обошлось ему в 130 млн долларов. В поместье общей площадью в 400 кв. футов есть футбольное поле, 8 лифтов, 500 телевизоров. Впрочем, по кошельку принца это ударило не сильно: после всего у него еще осталось 23,7 миллиарда долларов.
Дэвид Гиффен — совладелец и директор DreamWorks Animation SKG, Inc., чье состояние оценивается в 4,4 миллиарда долларов, — поддерживал избирательную кампанию Билла Клинтона и Альберта Гора. Впрочем, знаменит он совсем не этим. 15 лет назад он купил самый дорогой в Калифорнии особняк, ранее принадлежавший Джеку Уорнеру. За поместье в Беверли Хиллз музыкальный магнат выложил $47,5 миллиона, став собственником дома из ста комнат и поля для гольфа. А еще среди прочей недвижимости у Гиффена есть дом в Малибу, расположенный прямо на его, Гиффена, пляже.