Защитники Ленинграда

Семья Мариам Леоновны Пименовой до войны жила в Ленинграде. Вот как вспоминает она то время: «Перед войной мы переехали в Сестрорецк. В начале войны, когда фашисты стали приближаться к городу, наша семья перебралась поближе к Ленинграду, в Ольгино. И таким образом оказалась вместе с ленинградцами в капкане блокады. Мне было тогда 13 лет. В ноябре умер отец, мама устроилась на работу в ж/д депо. Ей выдали продовольственную карточку, но однажды случилась беда – ее украли. И тогда мама слегла совсем. Она так ослабела, что уже не пила и не ела. И даже когда мне удалось папины золотые часы и костюм поменять на полкило хлеба и 300 гр сахара, маму я спасти уже не смогла. Помню, как мы с соседкой зашили ее тело в одеяло, положили на санки и привезли туда, где автомашины забирали трупы на Пискаревское кладбище. И я осталась одна. А в то время по домам ходили женщины и забирали детей в детские дома. В Ольгино был детдом, но я так боялась туда идти, что пряталась от этих женщин. Однако они все же нашли меня и увезли в детдом. Я к тому времени была очень слаба, не ела и не вставала с постели, мне нужен был особый уход, лечение и диета. Меня выходили, я стала поправляться, набираться сил. В июле 1943 года всех нас, воспитанников детдома, по «дороге жизни» эвакуировали на восток. Я попала в Навашино Горьковской области. Здесь был очень хороший детдом, к нам, ленинградским детям-сиротам, его персонал относился как к родным. Там я окончила среднюю школу, поступила в вуз на иняз. В институте я еще стала донором, потому что нужно было зарабатывать себе на пропитание. Но, несмотря на все трудности, окончила институт и стала преподавателем иностранного языка. Еще студенткой вышла замуж, с мужем приехала в наш город и стала работать в средней школе № 10. У нас сейчас две дочери, трое внуков и два правнука. Долгое время я не имела статуса «Житель блокадного Ленинграда», так как у меня не было соответствующих документов. Но недавно моя дочь сумела разыскать в архиве документ, на основании которого мне выдали удостоверение и теперь я пользуюсь льготами как блокадница.

Иван Александрович Ершов – ленинградец. «В семье было шестеро детей. Но пришел 1941 год. В первые же дни отец и старший брат почти одновременно получили повестки. Отец считался опытным бойцом, воевал в первую мировую, финскую, поэтому попал в «группу прорыва», участвовал в нескольких операциях. В одном из боев он был ранен, попал в госпиталь – мы навещали его. Потом нам сообщили о его смерти. Отец похоронен на Пискаревском кладбище. В моей памяти он остался бесстрашным человеком. Мама вслед за ним в январе 42-го года буквально угасла. За мамой умерла сестра Аня, близкая мне по возрасту, затем средний брат Вася. Он был большой умница, отличник. Мне было девять, другой сестре двенадцать лет. Я попал в детдом на Мойке, разлучили меня с сестренкой, которую отправили в другой детдом. А старшей к тому времени уже исполнилось 16 лет и она осталась дома. С детдомом мне повезло: нашими воспитателями были артисты Кировского (Мариинского) театра оперы и балета. Это были хорошие, добрые и интеллигентные люди. У детдома был подшефный крейсер «Киров», и мы часто ходили в гости к военным морякам».

Несмотря на трудности и лишения блокадного детства, Иван Ершов учился отлично в школе, окончил ее с золотой медалью. А самые лучшие друзья у него с тех пор – детдомовские воспитанники.