В последние годы нашему городу при защите интересов наполнения своего бюджета очень часто приходится отбиваться. Отбиваться, к сожалению, не от кого-нибудь, а от родного российского правительства. Отчасти это вызвано тем, что в меняющихся с калейдоскопической частотой правительственных кабинетах очень мало людей, понимающих, какую силу и одновременно грозную опасность таят в себе наши ядерные города, отчасти – неразумной, сиюминутной политикой местных властей из некоторых ЗАТО: тащи сегодня из федерального бюджета, что можешь, а завтра хоть трава не расти.
Четыре раза нам удавалось отбиваться. Четыре раза Госдума принимала тексты законопроектов, написанные у нас в Сарове. Сейчас, на исходе двухтысячного года, мы защищаем интересы города в очередной раз. Оказавшись по воле случая в гуще событий, я смог увидеть, что скрывается за сухими официальными отчетами: Дума приняла такое-то решение, нас поддержал такой-то уважаемый депутат. Подчас происходящие события закручены не хуже детективного романа. Об этом, уважаемый читатель, я и хочу рассказать вам.
В администрацию из Москвы приходит срочная информация о том, что в закон о госбюджете на девяносто восьмой год правительство Черномырдина вносит неприятную для нас поправку: у города отнимают принадлежащую ему по закону «О ЗАТО» федеральную часть налогов. Это огромные потери для нашего бюджета. Кроме того, согласно предлагаемым поправкам, все деньги, собранные у нас, должны сначала уходить в федеральное казначейство и только потом возвращаться в город, в те времена, разумеется, с неизбежными задержками и потерями. Правительство требует права давать разрешение каждому предприятию на предоставление льгот, а это прощай, инвестиционная зона.
В кабинете у А.Амеличева проходит короткое совещание. В.Жигалов и А.Белугин связываются с Москвой из Сарова, мы с Валерием Лимаренко этим же вечером отправляемся в столицу.
Четвертое, заключительное чтение бюджета – то, на котором будет рассматриваться и наш вопрос – через два дня. В Госдуме встречаемся со Степаном Сулакшиным, депутатом из Томска. Он не раз бывал у нас в Сарове и не раз помогал Ядерному центру. В округе у Сулакшина закрытый город Томск-7. Степан Степанович предлагает немудреный план действий: пытаться перетянуть на свою сторону большинство фракций Госдумы, переговорив с ключевыми депутатами. У дверей лифта встречаем депутата из Снежинска Владимира Горбачева. Он улыбается: «И саровцы уже здесь». Постепенно подтягиваются руководители органов местного самоуправления из других закрытых городов. Начинаются встречи с депутатами.
Государственная Дума – это два здания, соединенных между собой стометровым переходом (одно десяти-, другое тринадцатиэтажное). Работа в Думе похожа на качели: телефонный звонок – лифт – переход – лифт – переход, и так до вечера.
Ближе к ночи в Думе проходит заседание бюджетного комитета: под давлением депутатов правительство оставляет нам федеральную часть налогов, но по-прежнему настаивает на остальных поправках.
После двух дней интенсивных встреч становится ясно, что решающее значение для нас будет иметь позиция депутатов фракции КПРФ и солидарно голосующих с ними аграриев и «Народовластия». Вместе они имеют в Думе значительное большинство – около 270 голосов. Лидер «Народовластия» Николай Иванович Рыжков – наш проверенный союзник. А вот в КПРФ у нас проблемы: во фракции специалистом по ЗАТО считается Иван Игнатьевич Никитчук, а в то время у нас с ним не было взаимопонимания по инвестиционной зоне (наши плечом к плечу бои с правительством еще впереди). На вечернем заседании фракции разгорается острая дискуссия. Вечером в гостинице подводим итоги: НДР и «ЯБЛОКО», скорее всего, не глядя, поддержат правительство. К сожалению, не удалось встретиться с ключевым экономистом фракции НДР – Алексеем Головковым. Жириновский обещает поддержку, но на него надежды мало (так оно впоследствии и оказалось). Решающие голоса для нас – в КПРФ. Завтра трудный день.
Голосование по нашей, 11-й правительственной поправке в четыре вечера. Большинство депутатов на заседании Думы, и возможность переговорить с ними – только в коротких перерывах. Головков так и не появляется у себя в кабинете. После обеда становится известно, что Жириновский уже не поддерживает нас. Фракция КПРФ по голосованию еще не определилась.
15.00. Нужен разговор с Зюгановым. Мы на этаже фракции КПРФ. И вот она, удача! Зюганов в окружении нескольких человек проходит рядом. Терять нечего, мы представляемся, коротко говорим о наших бедах. Зюганов приглашает нас в свой кабинет. В течение двух-трех минут излагаем ситуацию более подробно. Зюганов отвечает то, что мы и без него знаем: эту проблему во фракции ведет Никитчук. Но если нужно, добавляет он, фракция готова посоветоваться прямо в зале заседаний. Зюганов вызывает депутата Михаила Суркова – генерал-лейтенанта авиации – и просит срочно переговорить в зале с Никитчуком.
16.00. Из зала никаких вестей, туда охрана никого кроме депутатов не пускает. Идем вновь на этаж КПРФ и, безбожно привирая, что нам поручил зайти сам Зюганов, еще раз проходим мимо строгого секретаря. Объясняем, что ситуация критическая, вот-вот начнется голосование по поправкам правительства. Зюганов откладывает какой-то документ, встает из-за стола и направляется в зал. У него литая, массивная фигура, лифтом он не пользуется. Едва успеваем за ним вниз по лестнице, выкладывая последние аргументы. Зюганов немного ворчит, напоминая, кого на последних президентских выборах поддержал Саров, но в целом видно, что он намерен помогать нам.
16.30. Стоим в пустом коридоре, ведущем в зал заседаний. По коридору устало идет только что сошедший с трибуны Николай Сванидзе, в то время гендиректор ВГТРК. Спрашиваем: «Что, сильно потрепали?». Он почему-то не слишком шутливо: «Да, пожалуй, нет». Из зала по-прежнему никаких вестей. Все. Что могли, сегодня мы сделали, остается только ждать.
16.55. (Прошло уже почти три года, и, чтобы поточнее передать обстановку, я заглянул в стенограмму заседания Думы.) Начинается рассмотрение нашей поправки. Выступают председатель бюджетного комитета Жуков и заместитель министра финансов Петров (через полгода он окажется под следствием и судом за крупную взятку во время августовского кризиса). Следующий – Никитчук. Неожиданный итог его выступления – в такой редакции принимать нельзя. Закипают эмоции: в нашу поддержку выступают Юрий Воронин и очень шумно, может быть, даже чересчур, Степан Сулакшин. В конце выступления он кричит: «Руки прочь от российского ядерного комплекса!». Георгий Боос, не менее эмоционально, называет ЗАТО бюджетной дырой (через год, в должности налогового министра, он станет нашим главным оппонентом). Еще раз слово дают Жукову, он – «за», и Селезнев включает режим голосования. Мы облегченно вздыхаем у мониторов: «за» всего 128 депутатов, а для принятия нужно 226.
Депутаты за две минуты принимают следующую поправку, но страсти разгораются не на шутку. Жуков хитрит, пытаясь еще раз поставить вопрос о ЗАТО, ему резко возражает Сулакшин, в перепалку включается Боос, и неожиданно депутат Камышинский из дружественного нам «Народовластия» ставит на голосование возвращение к нашей поправке.
17.10. Дума поддерживает предложение Камышинского, но вновь необходимого числа голосов не набирается – всего 200. Пожимаем друг другу руки, но, пожалуй, рано. В зале поднимается невообразимый шум. Ситуация становится неуправляемой. Главный экономист «Яблока» Оксана Дмитриева выступает очень сбивчиво, перекрикивает шум, и ясно только то, что она поддерживает правительство. Опытный Селезнев дает слово минфиновцу Петрову, который называет ЗАТО Багамскими островами. Вновь возникает перепалка, Селезнев сакраментально произносит: «Что-то интересное запрятано в этих ЗАТОнах. Да, в ЗАТонах». Звучат еще «за» и «против». Вновь голосование. За – 269 голосов. Мы проиграли.
17.45. После целого ряда выступлений, когда кажется, что поезд уже ушел далеко, Н.Рыжков предлагает еще раз вернуться к поправке по ЗАТО, говоря о том, что нельзя допускать ситуации, когда в ядерных центрах стреляются академики. Его поддерживает аграрий Ярошенко. Но заседание близится к концу, пятница, депутаты должны разъехаться по округам, у многих уже куплены билеты. Суета нарастает, предложения по другим поправкам сыплются одно за другим, и Селезнев предложение Рыжкова на голосование не ставит.
18.05. Заседание Думы продлено на час. Авторитетнейший депутат Геннадий Кулик, бывший министр сельского хозяйства РСФСР, будущий вице-премьер в правительстве Примакова, предлагает еще раз вернуться к нашей поправке. Дума отклоняет его предложение. На сегодня – все! И все-таки Дума не принимает закон в целом – в четвертом чтении, и через две недели у нас есть еще один небольшой шанс.
Мы снова в Москве. На этот раз вместе с нами Александр Белугин. Десять прошедших дней не потеряны даром. Мы подготовили и разослали множество писем и обращений в разные адреса: Борису Николаевичу, Черномырдину, Селезневу, руководителям фракций. Письма подписали директора ядерных центров Р.Илькаев и Г.Рыкованов, наш губернатор Скляров, челябинский Сумин, екатеринбургский Россель, руководители местной власти многих ЗАТО. (К заседанию, на котором рассматривался наш вопрос, все эти письма были размножены и розданы депутатам – получилась весьма увесистая пачка. Для Думы это было не слишком обычно и, безусловно, сыграло свою роль.) Почти весь день ушел у нас на то, чтобы разнести эту корреспонденцию и организовать ее размножение.
Состоялось очень важное для нас знакомство – с координатором фракции КПРФ Сергеем Решульским. Этот волевой, умный, жесткий и немногословный человек заметно выделяется в депутатской среде и сразу вызывает огромную симпатию. Он твердо пообещал нам поддержку фракции.
Уже вечером в гостинице, еще раз разглядывая поправку, замечаю, что если всего лишь передвинуть на два слова вперед «в 1998 году», текст, внешне не изменившись, нас вполне устроит. В этом случае запретительная поправка будет относиться только к новым предприятиям – зарегистрированным у нас в девяносто восьмом году, а инвестиционную зону мы уже успели сформировать в девяносто седьмом. Получается, как запятая в «казнить нельзя, помиловать». Кажется, клюет.
Утром идем в метро по длинному переходу на станции «Охотный ряд». Предлагаю Валерию тактику: нужно стоять на полной отмене поправки, но при прессинге правительства, как на прошлом заседании, удержать эту позицию будет очень трудно. Правда, правительство тоже очень сильно рискует, если нас поддержат ведущие фракции. Нужно попытаться подсказать оппонентам наш компромиссный вариант, и, может быть, он их устроит. Одним из «каналов утечки» выбираем все того же Головкова. В восемь вечера мне, наконец, удается с ним встретиться. Головков – усталый, не слишком причесанный мужчина лет сорока – выслушивает нашу идею с передвижением года. Он ничего не отвечает. Мне и не нужен ответ. Главное: он ухватил мысль.
Под конец дня снежинский депутат В.Горбачев рассказал нам, что Н.Рыжков вечером звонил лидеру НДР и сказал, что если правительство не решит вопрос ЗАТО, крупнейшие фракции провалят бюджет. Ясно, что через пять минут эта информация была в Белом доме.
День голосования. Напряжение нарастает. Кульминация. Вот оно! За сорок минут до голосования в зале раздают поправку ведущих экономистов трех проправительственных фракций: Жукова, Головкова, Дмитриевой. В поправке с точностью до запятых наш текст! Она поддерживается «со свистом»: более 400 депутатов – за. Мы улыбаемся: кто-то из депутатов хвалит авторов поправки за то, что профессионально разрешена проблема, казавшаяся еще утром такой сложной.
Через полтора часа сидим в буфете над кассами Казанского вокзала, пьем чуть кисловатое пиво из больших пластиковых стаканов. Едем домой...
Игорь Грузин, депутат городской Думы