Интересно слушать и читать причитания некоторых соотечественников о том, как страшно иностранцам вкладывать деньги в Россию. И как неохотно иностранцы это делают. Потому что, якобы, им (иностранцам) не нравится многое из того, что делается в России в настоящее время, и не нравится сама наша страна. И что так будет всегда, потому что мы (россияне) никогда не достигнем сияющих вершин, которых давно достигли ведущие страны мира...
Слушать и читать такое интересно и ... смешно. Во-первых, потому что инвесторы в массе своей (и это не зависит от их национальности) думают не о том, любят они или нет ту или иную страну, в которую вкладывают деньги, а о том, могут ли эти инвестиции принести им хорошую прибыль. Ну, любят они деньги, почти любые деньги — что уж тут поделаешь. А во-вторых, потому что большое (и прибыльное), наверное, действительно видится лучше со стороны. И те западные бизнесмены, которые пришли в Россию, рисуют ситуацию в нашей стране совсем не в таких мрачных красках, как это делают многие “патриоты”. Вот лишь несколько высказываний видных представителей западного бизнеса на эту тему, датированных 2003 г. годом.
“У прямых инвесторов, так же, как и у портфельных, отлично развито стадное чувство. Никто не хочет быть первым, но как только первый появляется, все стремятся стать вторым или третьим, так как никто не хочет быть последним”.
“Хотя 40 проц. населения находится за чертой бедности, 15—20 проц. относится к группе с высоким уровнем потребительских расходов, а это 30—40 миллионов человек”.
“Из двух десятков бизнесов, открытых нами здесь, в прошлом (то есть в 2002) году самый медленно растущий вырос на 18 проц., а в среднем наблюдался рост на 56 проц. Рентабельность российских компаний выше, чем в других странах”.
“Я с семьей ездил по Транссибу от Москвы до Пекина и на каждой остановке видел людей, которые что-то строили или красили. Я почувствовал, что не только в Москве, но и во всей стране происходит движение”.
“Конкурентоспособность индустриальных отраслей российской экономики возрастает с каждым годом. Будь то тяжелое машиностроение или аэрокосмическая, или оборонная промышленность — все это уже сложившиеся или потенциально экспортоориентированные отрасли. Они вполне эффективны и достаточно прибыльны”.
И еще одно высказывание, которое позволит нам плавно перейти к теме, заявленной в заголовке:
“Одно из крупнейших конкурентных преимуществ России — ее уникальный опыт быстрого и необычайно творческого приспособления к переменам. И раскрепощение умов местных бизнесменов только начинается, российские менеджеры и бизнесмены еще покажут, какую стоимость они создали ментально и интеллектуально за последние пятнадцать лет. Эта способность уже проявляется в таких вещах, как мода, как идея о “крутой” Москве. Элитой русских создаются ценности в таких глобально конкурентных областях, как спорт, культура, кинематограф, музыка”.
И не только в них, можно заметить здесь. Большой прогресс виден в тех сферах бизнеса, которые называются “экономикой знаний” и в которых так к месту оказываются уникальные российские мозги. “Патриоты” любят говорить о высотах, которых можно достичь благодаря этим мозгам, в основном на теоретическом уровне и в сослагательном наклонении. А жизнь и конкретные примеры показывают, что российские головы уже довольно давно включились в активную работу, которая привлекает к себе все более пристальное внимание венчурных капиталистов — бизнесменов, вкладывающих деньги в рискованные проекты. То есть в проекты, которые могут, конечно, и не состояться, но если уж состоятся, то прибыль будет получена огромадная. Пока это в основном венчур иностранный, довольно давно вкусивший сладость отдачи от успешных инвестиций этого направления. Но и российский бизнес потихоньку присматривается и даже уже вкладывает деньги в рискованные, но потенциально очень прибыльные проекты.
Общий объем инвестиций, полученных технологическими компаниями российского происхождения, оценивается в 281 миллион долларов, из которых 53 миллиона пришли в 2004 г. году и 76 миллионов — в 2003 г. году.
Начиналось все, как и во всем мире, с Интернет-компаний. Сейчас, опять же как у всех, эра “доткомов” прошла. Однако пока по объему полученных частных инвестиций первое место принадлежит лидеру Интернет-эпохи — компании “Сибико” (Cybiko), являющейся в настоящее время частью французской компании “ИН-ФЬЮЗИО” (IN-FUSIO). На втором месте идет нанофирма “Оптива” (Optiva), занимающаяся разработкой новых материалов и технологий для жидкокристаллических дисплеев. Затем следует компания “ЭйФоВижн” (A4Vision), получившая 17,6 миллиона долларов, и фирма “Акронис” (Acronis) с суммой 15 миллионов долларов.
Все большая активность проявляется в сфере медицины и биотехнологий. В ноябре в Химках начала работу фирма “Химрар”, занимающаяся скринингом, то есть подбором, новых соединений для крупных фармакологических компаний. В это начинание зарубежные инвесторы вложили 5 миллионов долларов. В июле 2004 г. года “Промышленные инвесторы” вложили в “Русские биотехнологии” 5,2 миллиона долларов на проведение второй фазы клинических тестов противораковой вакцины.
Каждый год на НИОКР в сфере фарминдустрии вкладывается все больше миллиардов долларов, а отдача — все меньше. Одна из основных проблем такого несоответствия заключается в методике выхода на нужное лекарство, способное блокировать работу того или иного “вредного” белка. А методика эта довольно допотопная: поиск ведется химиками, “тупо” перебирающими различные варианты. Учитывая огромное количество белков, способных оказаться “вредными”, такой перебор напоминает поиск черного кота не в единственной темной комнате, а в целом лабиринте таких комнат.
Одним из первых устал от такого поиска математик Кэри Квин, прозванный на биотехнологическом рынке Магической пулей за создание технологии, позволяющей антителам точно попадать в соответствующие антигены и уничтожать их. Кэри уже заработал на биотехнологиях миллиарды долларов и не прочь заработать еще. Однако методику поиска новых эффективных лекарств он решил радикально изменить и прорваться на уровень биохимических процессов с фундаментальной научной площадки, на которой работают с отдельными атомами и элементарными частицами. Для достижения этой цели Кэри решил поставить на кон часть собственных денег, то есть выступить в качестве венчурного капиталиста. Однако, прекрасно понимая степень риска (его идея вполне может оказаться несостоятельной), Кэри решил, что потратит не миллиарды и даже не десятки миллионов долларов, а лишь несколько миллионов. По крайней мере, на первом этапе, после которого туман неопределенности немного рассеется. На Западе команду гениев за такие деньги не соберешь. А вот в России — можно. Здесь и людей талантливых все еще полно, и запросы у них поскромнее, чем у западных коллег.
Решился Кэрри на подобный риск, лишь обзаведясь проводником по российским лесам и болотам. Им стал Майкл Горин, бывший советский инженер, эмигрировавший в США еще в семидесятые годы и создавший в Силиконовой долине успешный венчурный бизнес в области биотехнологий. Согласился Майкл быть в проводниках с большим энтузиазмом, так как понимал, что это фактически первая попытка американского венчура инвестировать в самую настоящую фундаментальную науку, да еще в России.
Его первая фирма финансировалась одним из самых известных американских венчуристов — Доном Валентайном. Тем самым, который своими деньгами способствовал появлению на свет одного из лидеров американского хайтека — фирмы “Сиско” (Cisco). Дон Валентайн мало что понял из того, что фирма Горина собиралась делать, но поверил авторитету партнера Майкла — известному американскому предпринимателю Герри Строю. Правда, и взял за это свое “непонимание” свою обычную долю — пятьдесят процентов компании.
Так же Дон Валентайн сделал и в случае с супружеской парой, в чьих головах созрела идея, благодаря которой и была создана “Сиско”. Супруги заработали на своем детище “всего” несколько миллионов долларов. А фирма потом стала стоить миллиарды долларов. И у нас ведь многие в подобных случаях начинают кричать, что продешевили, что если бы, да кабы... Не учитывая, что без своевременно вложенных больших денег любая инновационная фирма вполне (с очень высоким процентом вероятности) может и не состояться.
Фирма Горина (придумавшая методику экспресс-анализа крови на сворачиваемость) состоялась и впоследствии была продана с большой выгодой как для венчуриста, так и для ее соотцов-основателей. Успех имела и вторая, родившаяся с помощью венчурного капитала (конечно, того же Дона Валентайна).
Горин охотно согласился на предложение Кэрри создать команду из талантливых московских физиков не только из чувства патриотизма, но и потому, что уже имел положительный опыт работы с нашими учеными. Произошло это, когда он потратил кучу времени на поиск американского специалиста — физика, способного помочь в решении проблемы быстрого анализа крови на гепатит. Российский же специалист, которого ему рекомендовали в МФТИ, нашел решение в течение нескольких недель. Причем представил не просто теоретическое решение, а оптический компьютер, прекрасно делающий все необходимое для анализа. Горин рассказывает об этом так: “Ничего себе! Если я почти случайно натолкнулся на ученого, который с такой легкостью решил мою задачу, то сколько же там еще таких парней может быть!!”.
Набрали в команду теоретиков разных специальностей — лазерщиков, ядерщиков, оптиков, специалистов по молекулярной динамике, акустиков и так далее, исходя из тех соображений, что вместе они будут генерировать новые подходы. Также были приглашены талантливые аспиранты и студенты из МФТИ: “У них глаза горят, они фонтанируют идеями, они работоспособны, из них точно парочка гениев, да получится”.
Сперва был организован ликбез с такой целью: за полгода дать им хотя бы азы, чтобы они знали, как все в организме происходит, что такое болезни, как в этом участвуют белки, как делают лекарства. Для этой цели были приглашены консультанты мирового уровня. Такие, как Майкл Левит, действительный член академий наук США, Великобритании и других стран. Именно он открыл, как белок сворачивается в трехмерную структуру. Правда, ехал Майкл Левит в Москву лишь для того, чтобы сказать Квину, что его идея провалится. Однако, поговорив с российскими физиками, мнение свое изменил. Сейчас Майкл является председателем ученого совета “Алгодайн”. И работает в России гораздо больше, чем предполагалось первоначально (два раза в год на три-четыре дня). Приглашен был и Мистер Протеин — Алексей Финкельштейн, закончивший в свое время физтех и признанный мировым научным сообществом в качестве одного из крупнейших специалистов по белкам.
Майкл Левит приехал впервые в 2001 году. “Я вспоминаю, — говорит Горин, — как наши специалисты сперва слушали его, раскрыв рот. Через некоторое время они уже вступили с ним в диалог, а потом он уже не мог понять, что они делают”.
К концу 2004 г. года у российской команды должна быть готова новая модель вычисления энергии взаимодействия атомов молекул белка и ингибитора (вещества, блокирующего работу белка, участвующего в процессе того или иного заболевания). И тогда свои ингибиторы команда Горина будет использовать на белках, выбранных для нее Кэрри Квином. Первые результаты этой работы планируется получить в середине января 2005 года. Затем будет заказан синтез выбранных ингибиторов. Готовится статья для одного из серьезных научных изданий, которая описывает новую революционную модель. Она скоро будет запатентована как в России, так и в США.
В случае успеха компания планирует выйти на рынок ценных бумаг или выгодно продаться профессионалу. “Более того, из тех талантливых молодых ребят, которые сейчас работают в “Алгодайне” и проходят весь путь становления инновационной компании в России, получатся инновационные менеджеры нового поколения”.
Уже вложено Кэри 6,5 миллиона долларов, предполагается вложить еще 3—4 миллиона долларов. Ясно, что он пока не собирается отказываться от своих планов. Примечателен в этом смысле такой факт. У компании была возможность получить хорошие венчурные деньги от “Кадиллака” венчурного мира — венчурной компании Venrock Associates, менеджер-партнер которой после знакомства с проектом выражал полную готовность в этот проект вложиться. “А если дает деньги, то у вас уже никто не спросит, кто вы такой. Такой это авторитет”. Однако Кэрри не захотел, чтобы у потенциального пирога прибавлялось едоков.
Мало войти в проект. Главное — из него выйти и заработать на разнице сумм — вложенной в проект и полученной за продажу проекта.
В начале 2004 года в России произошел первый крупный “выход”, то есть инвестор смог с выгодой для себя продать созданную на его деньги фирму. В ноябре 2002 года венчурный фонд “Инсайт Венчур Партнерс” (Insight Venture Partners) вложил в компанию “Аэлита”, создающую программные инструменты для администрирования сетей на основе Windows NT, 10 миллионов долларов. А в марте 2004 г. года была закрыта сделка по продаже калифорнийской Quest за сумму около 115 миллионов долларов. Ясно, что не вся эта сумма пошла венчурной фирме, однако эксперты считают, что исходная сумма инвестиций была увеличена как минимум в несколько раз.
При подготовке полосы использованы материалы из изданий “Fortune”, “Эксперт”, “The Economist”.