Свою трудовую биографию Николай Андреевич Лачин начал в 1936 году четырнадцатилетним мальчишкой. На третьем этаже здания, где теперь располагается Энергоуправление, вместе с колонистами покрывал никелем изделия ножевого производства. А когда был создан Саровский машиностроительный завод № 550, стал на нем работать сначала чертежником, а затем конструктором.Наш с ним разговор, разговор саровских старожилов, коснулся и военной поры. Сегодня, в канун Дня защитников Отечества, хочу предложить читателям фрагменты расказа Николая Андреевича о его боевом пути.
В сентябре после окончания учебы нам присвоили звания младших командиров. Сначала я был помощником командира отделения связи, а потом помощником командира взвода управления.
Два с лишним месяца в дивизии шло обучение солдат, как действовать в бою. Опытные солдаты учили новобранцев, чтоб сделать из них грамотных наблюдателей и связистов - глаза и уши командира.
В безлесном, степном краю населенные пункты были основным и почти единственным для солдат укрытием от лютых морозов. Строения, за которые мы дрались, представляли собой преимущественно разрушенные немцами саманные домики и сараи, обнесенные изгородями из бутового камня. Наши подразделения изо всех сил старались выбить фашистов из теплых помещений на мороз, ибо знали, как они боятся русской зимы.
Сильные морозы и пронизывающие ветры сковывали действия связистов. Средств тяги для дивизионной артиллерии часто не было, так как лошади выбывали из строя. Артиллеристы в таких случаях орудия тащили на себе. Из-за отсутствия воды приходилось есть сырое мясо, меня этому научил сержант Иннокентьев, якут. И, что удивительно, в этих нечеловеческих условиях никто не только не болеле, но даже не кашлял и не чихал.
Запомнилось освобождение Батайска. Из этого железнодорожного узла мы выгнали немцев 7 февраля рано утром, почти раздетыми. На железнодорожных путях осталось много составов с военной техникой, обмундированием и продовольствием. Трофейные продукты питания и даже вино достались и нашему взводу.
Ростов был освобожден 14 февраля. Немцы оставили его основательно заминированным и с большим количеством древесного спирта на улицах. От этого некоторые наши солдаты без боя сложили свои головы.
Нас встретил сильный огонь врага, который велся с заранее подготовленных позиций. На правом высоком берегу Миуса гитлеровцы, кроме нескольких рядов проволочных заграждений, траншей и минных полей, построили множество дотов, дзотов и блиндажей. Это был передний край вражеской оборонительной полосы Донбасса.
На открытом месте на глазах у противника нам пришлось зарываться в землю. Копали ночи напролет, чтоб к утру все замаскировать. Началось состязание в огневых средствах. Шла бомбежка или артиллерийская перестрелка.
Однажды во время завтрака поблизости разорвался снаряд и многих ранило. А повар был убит. Я получил ранения в живот и голову, но не тяжелые. Пролежав около двух недель в полевом госпитале, я снова вернулся в дивизион. Здесь в окопах за бои при взятии Ростова мне была вручена медаль "За отвагу". Здесь же я был принят кандидатом в члены ВКП(б).
В конце апреля дивизия пополнилась людьми, боевой техникой и лошадьми. Многие солдаты были молоды-зелены. Необходимо было повысить у них дисциплину, поднять их морально-политический дух и боеспособность. Делалось все возможное, чтоб наши солдаты воевали лучше, злее, хитрее.
Однажды нас, несколько человек из дивизиона, выстроили и повели в тыл. Привели к балке, где уже собралось много солдат и офицеров из разных частей. Как стало известно от присутствующих, здесь должен быть приведен в исполнение приговор военного трибунала над молодым солдатом, который якобы случайно при чистке автомата прострелил себе руку. Трибунал признал, что сделал он это умышленно, и приговорил солдата к расстрелу.
На месте сбора уже была приготовлена яма. Привели осужденного и остановили его около ямы. На нем были только сапоги, брюки и гимнастерка. Солдат был в таком состоянии, что не мог без посторонней помощи выполнять команды. При чтении приговора он стоял лицом к нам. Вряд ли он что-либо видел и слышал.
После многочисленных выступлений осужденный был повернут лицом к яме. По команде: "Собаке - собачья смерть!" был дан залп. Солдат некоторое время постоял и упал не в яму, а около нее на спину. После этого всех развели по своим частям.
Утром 18 августа 1943 года началось наступление войск Южного фронта. Оборона противника на рубеже реки Миус была прорвана. Нашу дивизию ночью 29 августа перебросили вдоль фронта под Таганрог. За этот город развернулись упорнейшие бои. Схватки велись буквально за каждый дом и метр улицы. Громыхали пушки и минометы, пели "Катюши", ревели самолеты, свистели падающие авиабомбы. Над городом висел сизый дым. К вечеру 30 августа Таганрог был освобожден. К северо-западу от него были окружены и ликвидированы остатки вражеских войск, оборонявшихся на реке Миус.
Выполнение этой операции дорого нам, связистам, обошлось. Обеспечивая связь под сплошным дождем осколков от артснарядов, мин и бомб, многие не вернулись с поля боя.
Бои за освобождение Мелитополя возобновились 26 сентября. Обе стороны несли большие потери. В один из дней наша дивизия попала в "мешок". Обстреливали нас со всех сторон из всех видов оружия. Штаб артдивизиона был расположен в саду, но вскоре от деревьев остались одни обгоревшие пни.
В эти дни особенно доставалось нам, связистам. Телефонный кабель рвали не только осколки мин и снарядов врага, но и наши танки. Двигаясь в бой, они уволакивали кабель за собой своими гусеницами.
После трех бессонных суток, проведенных на передовой, мы втроем отправились в тыл к штабу на отдых. У самого штаба около нас разорвался снаряд. Я был ранен в руку и ногу. Мелитополь освобождали уже без меня.
Работал в нескольких местах, но тянуло в Саров, где прошла молодость. В декабре 1945 года поступил на завод № 550 конструктором. Затем автоматически стал сотрудником объекта. Во ВНИИЭФ работал до выхода на пенсию в 1983 году. Так что война не помешала мне закончить свой трудовой путь там, где я его начал, то есть в Сарове на заводе № 550.