Не секрет, что часто первый шаг в искусство оказывается не самым удачным, однако о лирике Михаила этого не скажешь. Потому, что в каждом его стихотворении чувствуется напряженная работа поэта над словом. В стихах Михаила слово обретает особую реальность, освобождается от привычных смыслов. Теряется связь с вещами, слово начинает жить своей жизнью.
...И строчками полночно-
шелестящими
разбрасывать неврозь желание,
и не замечать и не гнать
клишейности
клещами в шею и
потрошить ладони на —
пусть не на обнимания, —
и пусть с тобой нема меня —
на махания вслед — дню.
Читатель, привыкший искать в стихах содержание, пытающийся хотя бы ответить на вопрос, о чем это стихотворение, к такой поэзии наверняка отнесется скептически. А понял ли сам автор, что сказал? На самом же деле в поэзии гораздо важнее само говорение, чем то, о чем говорится. Главное — начать говорить, а смысл родится сам собой, пробьется из неровных, скачущих строчек. Живая эмоция не передается логически упорядоченным строем слов. Если ее вообще можно передать словами.
Истоки поэзии Михаила Бушуева — в авангардистских экспериментах со словом, с его возможностями; персонально — в творчестве Цветаевой и Бродского. От последнего — верлибр, свободный стих:
Мне нравится любить тебя
издалека,
не видеть месяцами, не звонить.
Тогда я внеответственен и мил.
Твоя судьба как
волейбольный матч
по РТР. Все вроде как реально,
но через экран.
Отразилось в стихах Михаила и профессиональное владение немецким и английским: поэт ищет внутреннее, скрытое от сухого взгляда глубинное родство слов разных языков, сталкивая их в совершенно неожиданных сочетаниях. В слове «двоих» — отголосок немецкого ich, в английском mud поэту послышались и «мять», и «мат», и «мать». К таким стихам можно возвращаться еще и еще раз, улавливая в словесной игре всякий раз новые оттенки чувства.
Николай Проценко
|