Бог знает. Есть, кстати, предположение, что у драматургов по призванию такого вопроса в процессе контакта с бумагой не возникает: пишут, потому что не могут не писать. Хотя это сведения из стародавних советских времен, когда профессия литератора считалась весьма почетной, а в иных случаях и прибыльной. Теперь же большинство прозаиков и поэтов сами оплачивают публикации своих книг. С почетом тоже проблемы. А вот что у тех, кто работает для сцены? Может, как и раньше, они караулят удачу, рассылая свои опусы по всевозможным театрам, коих в России вроде бы не поубавилось?
Не знаю. Но в любом случае сборник драматургии Александра Хавчина «Мой друг Горацио» (издательство «Старые русские», 2001), на мой взгляд, имеет все шансы быть замеченным прежде всего профессионалами театра. Если, конечно, автор позаботится о том, чтобы познакомить их со своим творчеством. Десять пьес, вошедших в книгу, разнятся по жанру, манере письма, но их объединяет живость, ненадуманность сюжетов, сценических персонажей и ситуаций. Нередко — пусть действие относит нас к событиям седой старины — мы ощущаем злободневность текста. Вот, к примеру, пассаж для пьесы «Дон Кихот умер! или Моисей Ламанский»: «Под проценты занимать для христианина зазорно, а без процентов никто взаймы давать не хочет». Или такая реплика (пьеса «Маленький плотник из Галилеи»): «Времена меняются, и мы должны меняться вместе с ними... Народ, не умеющий обновлять свой Завет, обречен на уничтожение...» Цитирование такого рода можно продолжать бесконечно долго.
Вообще-то, почти каждый найдет в сборнике текст на свой вкус. Одних, вероятно, заинтересуют так называемые апокрифы, среди действующих лиц которых мы находим многих евангельских героев. Любителям истории, не исключено, приглянется трагедия «Лютославль», повествующая о далеких временах Богдана Хмельницкого. Поклонникам современного театра с его острой эксцентрикой, а порой и с элементами шока, стоит обратить внимание на комедию «Урок пения», а интеллектуалы, предпочитающие «вариации и реминисценции», то бишь изящные литературные игры, с удовольствием познакомятся с такими пьесами по мотивам известных классических произведений, как «Дон Жуан на Дону», «Друг Горацио» и уже упоминавшийся «Дон Кихот умер!».
Добавлю, что наш драматург менее всего напоминает проповедника, страстного борца за... и прочего в том же духе. А. Хавчин умеет быть грустным, смешным, порой даже едким, но никогда — нетерпимым, излишне категоричным. Он смотрит на жизнь с улыбкой мудреца. И за это мы ему благодарны, ибо устали от ярых трибунов, пытающихся бить в набат.
На вопрос же, вынесенный в заглавие этой заметки, автор книги, пожалуй, ответить затруднился бы. Во-первых, как всякий серьезный литератор, он в основном ставит вопросы, а не отвечает на них; во-вторых, судя по художественному уровню пьес, г-н Хавчин драматург не званый, но призванный!
Павел Назарчук
|