Почему ростовские общественные организации не захотели все вместе ответить государству. Второе чтение поправок к законам о некоммерческих организациях (НКО), которые могут сильно осложнить положение общественных объединений в России, назначено в Госдуме на 21 декабря. Попытка выступить от лица всей ростовской общественности была предпринята только одна. Молодежная правозащитная группа на прошлой неделе собирала подписи ростовских коллег против законопроекта, но наткнулась на противодействие. В Ростове при трех тысячах зарегистрированных общественных организаций выступать солидарно готовы едва ли двадцать.
Пробираться в офис регионального отделения организации «Молодежная правозащитная группа» (МПГ) в ДК «Энергетик» приходится между толпящихся в узких коридорах студентов из самодеятельности. У них — юбилей факультета, шутки и песни, а за красной дверью — совсем другая молодежь, всерьез обеспокоенная наступлением государства на общественные организации.
— Если сразу не станет страшно, станет страшно постепенно, — считает Елена Толстогузова, председатель ростовского отделения МПГ, строгая девушка с ключами и замками вместо сережек в ушах.
Здесь на законопроект отреагировали наиболее радикально, хотя и несколько запоздало — стали собирать подписи коллег-общественников под призывом к ростовским депутатам в Думе и представителям в Совете Федерации голосовать против принятия закона во втором чтении. «Принятие законопроекта парализует работу большинства существующих НКО, что непосредственно негативно отразится на их клиентах и благополучателях — миллионах простых граждан России», — сказано в обращении.
Справка N. В своем нынешнем виде законопроект № 233364-4 означает: международные благотворительные фонды не смогут создавать представительства в России, что может вообще парализовать грантовую поддержку наших НКО. Законопроект предполагает также обязательную регистрацию даже тех организаций, которые не ведут бухгалтерии и вообще являются неформальными, как, например, детские клубы при школах. Существенно усиливаются полномочия разнообразных госорганов по контролю и проверкам работы любой общественной организации. Зарегистрировать новую организацию теперь гораздо сложнее, а отказать ей в регистрации или закрыть ее — гораздо проще.
«Закрыли решетку — откройте кран».
Деньги международных фондов помогали и помогают многим ростовским начинаниям. Пони-клуб «Барби», помогающий иппотерапией детям с ДЦП, получал грант от IREX. Комитет солдатских матерей Дона смог провести важный проект «Врачевание души», где работали врач, юрист и психолог, на грант от Фонда гражданских свобод, созданного в США Березовским. Ростовские диабетики получали помощь USAID и Project Harmony. Детские и молодежные организации Ростова в период формирования часто опирались на западные деньги. Сами общественники намекают, что есть среди них люди, специально создающие проекты, под которые западные фонды заведомо дают деньги, и таким образом процветающие. Но конкретных ростовских примеров не называют.
Если не Сорос, Фонд Форда или USAID — кто будет давать деньги на социальную работу? Сейчас строится система муниципальных и государственных грантов. Правозащитники считают это абсурдом: государство, финансирующее гражданское общество, едва ли не единственную силу, которая должна быть от государства независимой. Однако в некоторых ростовских НКО к этому относятся вполне лояльно.
— Если поставить решетку, надо вместо нее открыть кран. Нет иностранной поддержки — дайте государственную. Хорошая идея — выполнение общественными организациями госзаказа. Например, мы беремся заботиться о диабетиках, потому что лучше это умеем, а государство нам оплачивает выполнение этой важной задачи, — говорит Михаил Галичаев, возглавляющий областное диабетическое общество и Ростовский ресурсный центр, который призван объединять местные НКО.
В Ростове есть целый ряд организаций, которые считают, что им все равно, из какого источника получать деньги, — почему бы и не от государства?
— Я обращение МПГ подписывать не стала, потому что я врач и в политике ничего не понимаю. Если государство решило прикрыть международные фонды, оно, наверное, имеет на то основания, которые нам не известны, — объясняет Наталья Жердева, руководитель пони-клуба «Барби» для детей-инвалидов. — Пусть государство займется тем, чем занимались иностранцы! Нам надо лошадь кормить. Да, это пони, но ест он как лошадь.
Некоторые НКО привыкли отношения с государством устраивать полюбовно. Молодежные организации получают бюджетные деньги — через Комитет по молодежной политике. Комитет солдатских матерей находится на первом этаже областного военкомата.
Только по записи.
Другая серьезная опасность закона — нововведения, касающиеся регистрации и государственного контроля.
— НКО обязаны будут уведомить о своей деятельности. А что такое «уведомление»? Путаница пугает еще больше. Никакие публичные собрания без регистрации невозможны, что ли? Например, при РГПУ работает коммуникативная площадка Studmedia: собираются двадцать-тридцать студентов и обсуждают любые актуальные проблемы. Если закон будет принят, это станет невозможно, — говорит Елена Толстогузова. — Росрегистрация, Минюст, налоговая могут безосновательно прийти и проверить нас, парализовав работу. Мы на полгода погрязнем в отчетах. А для общественной организации полгода ничего не делать — катастрофа.
Недавно группа ростовчан решила на свои деньги открыть приют для бездомных животных, даже купили землю. Они представляют собой инициативную группу, которой по нынешним законам никакие уставные документы не требуются. Сейчас они в растерянности: может, нужно уже становиться в очередь на регистрацию с кипой бумаг?
Около двухсот ростовских детских организаций окажется вне правового поля. «Легче всего им будет стать филиалами чего-то уже существующего, и получится структура, как в пионерии», — рассуждает организатор скаутского движения в городе, а с настенного календаря на него смотрит зарешеченный Ходорковский.
Местные НКО друг другу не товарищи. В критической для себя ситуации они оказались гораздо менее способны к совместному действию, чем, скажем, то же очень неоднородное бизнес-сообщество. Многие не знают о существовании других организаций. «У меня ощущение, что я работаю в одиночестве», — признается Станислав Великоредчанин. Правозащитников коллеги не любят: они, мол, работают, потому что под защиту прав можно иностранные деньги получать, а не потому, что у них самих душа болит. Потому и подписей с печатями НКО под обращением Молодежной правозащитной группы набралось в Ростове всего 15.
На понедельник МПГ наметила пикет у здания полпредства и передачу обращений с подписями г-ну Козаку, если получится попасть на прием. Юлия Уракчеева
|