Явление

Совершенно жуткие чувства испытываешь в этих семьях. Там все не так, как в нашем мире. Там другие ценности. Там другие взгляды на мир. Там другой образ жизни. Безработица, убогость, пьянство, нищета. Это верные спутники одного знакомого явления по имени преступность.

В этот раз мы побывали в пяти семьях. Существенной разницы между ними нет. У всех имеются квартиры в центре города, которые находятся в запущенном состоянии. Здесь взрослые не работают и пьют. Пожалуй, единственное отличие – количество детей. Как правило, это многодетные семьи. В таких семьях не бывает по одному ребенку.

Их жилища похожи друг на друга. Здесь хорошо себя чувствуют пауки и тараканы, которые бегают по всей квартире, и никто их не пугает. Здесь грязные, засаленные, обшарпанные обои. Моют ли здесь посуду после очередной трапезы? Сказать сложно. На ней лежит многолетний отпечаток грязи. Все недомыто, не стирано, не убрано. Если пол был когда-то покрыт линолеумом, то теперь он валяется рваными кусками. Иногда среди хлама и мусора сложно понять – а есть ли он здесь вообще. Порой нет дверей в ванную комнату и туалет. И когда входишь в квартиры таких людей, то первое, что чувствуешь, – смрад.

Вот мы и на пороге квартиры, где живет неблагополучная семья. В коридоре нет света, потому что нет лампочки вообще. На кухне за столом с бутылками сидит мужчина, одетый в куртку. Оказывается, он здесь постоянный обитатель. Человек мутным взглядом оглядывает нашу компанию и указывает направление пути, по которому можно отыскать хозяйку квартиры. Проходим дальше. Под ногами валяется обувь, ее перешагиваем и двигаемся к свету. В одной из комнат находим хозяйку. Она спит на кровати. Вообще-то мы ее застали, что называется, врасплох. Инспектор ОППН задает вопрос:

Социальный работник вмешивается.

Социальный работник рассказывает, что у матери двое несовершеннолетних детей, а старшая дочка с ребенком живет с мужчиной, с тем самым, кого мы видели на кухне. Мужчина не работает. Их ребенка устроили в 24-й детский сад (круглосуточный).

В это время инспекторы ОППН заявляют, что будут собирать материалы на лишение матери родительских прав. Она совершенно не занимается воспитанием сына.

Социальный работник сказала мне, что с этой семьей она работает 8 лет и никаких сдвигов. А так много усилий было направлено на то, чтобы мама трудоустроилась. Но она по-прежнему не работает.

Тут уже я задаю вопрос:

Едем в другую квартиру. Она располагается на пр.Ленина, 35. Хороший дом. Хороший подъезд. Почти у всех жильцов имеются металлические двери. Поднимаемся на четвертый этаж, где проживает мужчина. К нему приходит женщина с двумя маленькими детьми. Они сожительствуют. В квартире нет дверей и пола. Отталкивающие запахи. Безобразные условия обитания. Отсюда надо бежать. Бежать подальше. Как они могут здесь жить? Как можно приводить сюда детей?!

Нужно ли нам знать о существовании неблагополучных семей, об их образе жизни, условиях обитания, манере общения? Хотят ли люди видеть эту картину перед глазами? Хотят ли они постоянно слышать об этом? Конечно, все об этом знают и слышат. Хотят ли эти семьи, чтобы их проблемы им помогли разрешить? Вряд ли. Эти люди привыкли к паразитическому образу жизни и ничего не хотят менять. Им нравится так жить. Хотим ли мы решить эту проблему? Конечно, существует масса организаций, которые опекают неблагополучные семьи, наблюдают за ними и контролируют. Казалось бы, общество занимается решением проблемы, и сказать, что ничего не делается, было бы не совсем правильно.

Но решает ли наше общество этот вопрос по существу? Нет. Весь эффект от многочисленных комиссий сводится только к наблюдению этой жизни, даже в том случае, если социальные работники и сотрудники инспекции по делам несовершеннолетних прилагают массу усилий. Если проблема не решается, значит ее не хотят решить. Наверное, глаза не режет.

В нашем городе нет четких границ между бедными и богатыми районами. В общей массе мы не можем позволить себе такую роскошь, как выбирать соседей. Поэтому среди добропорядочных горожан неблагополучные семьи рассыпались, как горох, и затерялись. Но постоянно лицезреть перед собой картины нищеты, убогости и пьянства, думаю, никто не хочет. Увольте нас от этого. Психику хотим сберечь. Это действует на нас разрушающе. Но у медали, как известно, две стороны.

Дело в том, что такие семьи, которые относятся к группе риска, успешно воспроизводят друг друга. Дети, рожденные в неблагополучных семьях, как правило, дублируют жизнь своих родителей. И есть опасение, что дети этих детей будут идти по проторенной дороге. Они же другого пути не знают. Они его никогда не видели. И когда этот снежный ком достигнет огромных размеров, уже тогда закрыть глаза и не видеть картину убожества, нищеты, пьянства мы просто не сможем. А все к тому и идет.

Итак, эта проблема имеет два аспекта – эстетический и практический. С одной стороны, мы морщим носики – неприятно видеть таких людей и ощущать их присутствие рядом с собой. С другой, – неразумно, нецелесообразно не видеть и не прогнозировать масштабы бедствия. Исходя из этих соображений, делаем вывод – надо найти решение. Я думаю, что хотя бы частично, но эту проблему решить можно.

В Арзамасе имеется Центр дневного пребывания детей из неблагополучных семей. Попадая туда, малышня видит совсем другую среду, другой мир. Если бы в городе был аналогичный центр, то мы частично (на сто процентов рассчитывать не приходится) решили бы эту проблему. Помогли бы детям выйти из болота. Ведь в городе создали приют для бездомных животных. Нашлись энтузиасты. Молодцы. А для брошенных детей, которые видят притоны и разгульную жизнь своих родителей, неужели ничего нельзя сделать? Помогая им, помогаем и себе. Оберегаем свою старость и будущее собственных детей.

Наталия Кочешкова
Фото Сергея Кремзукова