Их роман начался почти как в детективе: в течение нескольких лет Клавдия Шульженко к дню рождения и на 8 Марта получала поздравительные открытки, подписанные инициалами «Г.Е.». Конечно, ее почтовый ящик всегда был полон признаний в любви и изъявлений благодарности от многочисленных поклонников. Но эти письма, присланные со всех концов страны, певица хранила отдельно. Кто такой Г.Е., никто не знал. И лишь спустя много лет благодаря общим знакомым они встретились: этим Г.Е. оказался кинооператор Георгий Епифанов, моложе ее на 12 лет.

БИЛЕТ В ПЕРВЫЙ РЯД

В довоенном сороковом студент-выпускник киноинститута Жора Епифанов купил патефон и начал собирать пластинки. Как-то в музыкальном магазине впервые услышал знаменитую «Челитту».
С тех пор каждая новая песня Клавдии Шульженко неизменно пополняла его коллекцию.

Изо дня в день снова и снова он слушал ее и мечтал о встрече. И однажды, увидев афишу, купил билет в первый ряд, в центр. Сначала было страшно: неужели он увидит ее совсем близко! Но увидел и влюбился бесповоротно.

Только спустя много лет, уже после войны, он раздобыл ее адрес и стал посылать открытки, но подписывался только инициалами. Без всякого обращения. Не знал, как писать: «дорогая», «уважаемая», «обожаемая», «незнакомая». И никаких «пожеланий успехов в творчестве», потому что не сомневался — Клавдия лучше всех!

«У ВСЕХ МУЖЬЯ…»

Клавдия Шульженко уже в 30-е годы была по современным меркам мегазвездой. Простенькие песенки и незатейливые романсы в исполнении круглолицей харьковчанки покорили страну.
В 1939 году Шульженко стала лауреатом Первого Всесоюзного конкурса артистов эстрады и получила возможность выступать с собственным джаз-оркестром, которым руководил ее муж — куплетист и чечеточник Владимир Коралли.

Муж всегда отчаянно ревновал ее: Клавдии приписывали многочисленные романы, в том числе с автором знаменитой «Записки» ленинградским композитором Ильей Жаком.

В Москве острили: «Шульженко боги покарали. У всех мужья, у ней — Коралли». Но их супружеский и творческий союз продлился 25 лет. И все эти годы Владимир вел все дела своей жены — устраивал концерты и даже пробивал роли в кино.

«ЧТО ЖЕ ТЫ СПРЯТАЛСЯ, ТРУС?»

Георгий Епифанов даже на фронте, несмотря на все опасности, неизменно возил с собой металлическую коробку из-под кинопленки с пластинками. Домой он вернулся кавалером трех орденов Красной Звезды, ордена Отечественной войны и множества медалей.

Но и после победы беспокойная жизнь кинооператора не давала передышки. Он мотался с кинокамерой по всему Союзу: Заполярье, Средняя Азия, Дальний Восток. И отовсюду слал открытки, подписанные скромно: «Г.Е.». Так прошло еще одиннадцать, уже послевоенных лет.

Однажды он отвозил жену своего приятеля, кинооператора Сергея СеменовА, знавшего Шульженко еще с войны, в санаторий. Здесь же отдыхала и Клавдия Ивановна. Обе женщины вышли на балкон, и Клавдия приветливо помахала ему рукой. Храбрый фронтовик, побывавший во многих переделках, поспешил укрыться под густой тенью дерева.

На обратном пути приятельница ругала его за упущенный шанс: «Что же ты спрятался, трус?
Я ведь ворвалась к ней. «Клавочка, — говорю, —  кого я тебе привезла. Выйди на балкон — там стоит мужчина, который всю жизнь от тебя без ума, — кинооператор Георгий Епифанов». «Кто, кто?» — спрашивает. А потом повторяла: «Георгий Епифанов — Г.Е., Г.Е.».

«Или уходите, или оставайтесь»

Через несколько дней он снова наведался в санаторий. На этот раз друзья буквально силой втолкнули робкого поклонника в номер к певице. Однако, увидев свою звезду так близко, в «земной», почти домашней обстановке, Георгий совсем растерялся, и разговор не заладился. Тогда Шульженко взяла инициативу в свои руки и попросила отвезти ее домой.

Попрощавшись, она дала свой телефон и сказала: «Заходите на чаепитие...» Он примчался к ней в тот же вечер. Пил чашку за чашкой, растягивая свидание. «Сейчас я вам что-то покажу, — загадочно сказала Клавдия и положила перед ним пачку перевязанных ленточкой открыток. — Узнаете? Знаете, почему я другие выбрасывала, а эти сохранила? За постоянство. Только инициалы. И столько лет! Отовсюду, даже из Арктики и Каракумов… И где вы только там почтовый ящик нашли? Даже муж был поражен и сказал, что это надо сохранить».

Время подошло к полуночи, пора было прощаться. «Ну вот что, Жорж, — сказала Шульженко под конец, глядя в сторону. — Вы уже или уходите, или оставайтесь». Он остался. К тому времени Клавдия уже два года как была в разводе с Владимиром Коралли, их сын женился, и она жила одна.

«СКОЛЬКО ОСТАЛОСЬ — ВСЕ ТВОЕ!»

Восемь лет счастливого брака, несмотря на разницу в возрасте и пересуды за спиной. Теперь Георгий Кузьмич собирал ее письма и телеграммы, присланные со всех гастрольных поездок. «Ты вошел в мою жизнь, когда она потеряла для меня смысл и интерес. Ты вдохнул в меня жизнь. Сколько мне осталось — все твое».

Георгий по-прежнему боготворил свою жену, считал ее неземным существом и прощал бесконечные и мучительные сцены ревности. Но в конце концов они расстались.

Накануне своего последнего большого концерта в Колонном зале, она позвонила: «Здравствуй, Жорж. Надеюсь увидеть тебя сегодня, как всегда, в первом ряду. Если я тебя не увижу...». И не договорила — неповторимый голос дрогнул...

Когда ее не стало, Георгий Епифанов по-прежнему приносил ей цветы — любимые желтые розы. Он умер 24 марта 1997 года — в день рождения Клавдии Ивановны, пережив ее на 13 лет.

Полюбила желтые розы Любовь ГУРОВА.