Леонид
Сафронов
Блиц-анкета
художник, автор
нескольких тысяч живописных и графических работ
знак зодиака -
Близнецы
пристрастия -
музыка, поэзия, природа, интересные люди
нелюбимая вещь -
скука
любимые
художники - Пикассо, Модильяни, Шагал...
Моё знакомство с творчеством
Леонида Сафронова началось с картин "Девочка
Лето" и "Мальчик Море".
"Какая прелесть! - подумала я. -
Мои любимые тона - персиковый и голубой".
Нежность и свежесть. Тонкая асимметрия,
геометрическая воздушность и ясность. И
легкое-легкое настроение. Было ощущение, что
художник обладает непосредственным
чувствованием мира. Это впечатление не оказалось
ложным.
Общаясь с Леонидом Сафроновым
напрямую, удивляешься живости и яркости
восприятия им мира. Так бывает в детстве. А для
художника это, пожалуй, ценнейшее качество.
Леонид Сафронов - художник от Бога,
он оставляет за собой право быть свободным и
независимым в творчестве на все сто. Любящий
"всякую" живопись - от реалистической до
авангардной - он сам работает в разных манерах.
Сам себя считает непостоянным, имея в виду, что
ему интересно многое. У него целая коллекция
автопортретов - и везде он разный. Правда, нигде
не улыбается, в отличие от себя - жизненного. Я
познакомилась с малой долей его живописных и
графических работ. Все они светлы и словно
созданы парящей кистью. В этом - загадка.
- Леонид, когда кисть в руке
начинает работать, Вы уже заранее знаете - ЧТО в
результате должно получиться?
- Идея, замысел могут существовать
изначально, но в процессе создания картины они
могут претерпевать метаморфозы. Хотя
первоначальный импульс очень важен. Иногда же
всё может происходить импровизационно. Увидел,
скажем, пятно света, ветку, или, например, кусок
отвалившейся штукатурки - что угодно! - начинает
подключаться твой внутренний опыт, душа, и...
происходит работа ассоциаций. Помните, у
Ахматовой: "Когда б вы знали, из какого сора
растут стихи..." - так и рождение картины
происходит порой подобным образом. А иногда
замысел может вынашиваться годами, и пока он не
созреет, пока не наступит благоприятный момент
для его воплощения - этого и не происходит... Но в
процессе создания любой картины необходимо
продумать композицию...
- А сюжет придумывает
зритель?
- Зритель в свою очередь может
придумать всё, что угодно!
- В какой манере Вы любите
работать более всего?
- Пожалуй, в манере
нео-примитивизма. Она допускает большую свободу
самовыражения благодаря своему условному языку.
То есть ты уже не скован диктатом натуры, и перед
тобой открывается широкое поле для воображения и
фантазии. Эта манера является для меня языком
более поэтическим. Гиперболизируй - пожалуйста,
дозволено всё! И вещь получается потом сказочная,
необыкновенная, таящая в себе какую-то загадку,
интригу.
- Потребность писать
картины, рисовать - постоянна?
- Практически постоянна. Мир -
источник вдохновения. Соприкосновение с миром -
радость; буквально всё, на что смотришь, рождает
образы. Так что моя страсть к рисованию берет
начало чуть ли не с младенческого возраста.
- Художник - настоящий,
конечно, художник - должен быть абсолютно
свободен?
- Абсолютно! Он вообще не должен
считаться ни с кем и ни с чем! Только так можно
творить. Важна полная независимость, любое
мнение извне способно помешать. Поэтому, когда
работаешь на заказ, когда тебе навязывают
какое-то решение, ты чувствуешь себя более
скованным, ограниченным. Скажем, тебя попросят
написать оленей и тайгу, а у тебя рождается образ
какого-нибудь мифологического животного...
Или ещё что ограничивает. Боязнь не
угодить вкусам публики, которая привыкла к
каким-то традиционным вещам. И ты опасаешься
показаться вульгарным или непристойным, даже
безобразным в эстетическом плане. Художник
должен руководствоваться порывами своей души.
Тогда непосредственное самовыражение может быть
плодотворным. Когда всё пишется от сердца - это
песня, радость! А если нет этой взволнованности,
то работа может выйти мёртвая.
- У Вас есть любимый цвет,
который, может быть, чаще других используется при
создании работ?
- Есть определённые цветовые
сочетания, которые мне нравятся. То есть это
группа цветов, дающая гармоничное восприятие. И
мне нравится иногда просто искать какое-то
цветовое решение. Это увлекательно - создавать
колоритное сочинение. А насчет любимого цвета -
они, пожалуй, мне все нравятся... Я люблю жёлтый,
красный, синий и чёрный, и белый, и даже серый
люблю. Хотя чёрный, белый и серый - это
"нецвета" - так их еще называют. Но их смело
можно вводить в цветовой ансамбль, если они при
этом не становятся поглощающими. Поиски цвета -
это скорее интуитивная работа. Иногда
чувствуешь, что определенная зона должна быть
заполнена только этим цветом - и никаким другим! И
ты его пишешь, и он... звучит.
- Художник-портретист должен
быть психологом?
- Если его интересует психология, -
тогда должен. Но ведь у него могут быть
совершенно иные задачи! Лицо человека можно
подать как совокупность закодированных знаков...
Хотя и в этом случае психология будет
просачиваться. Получается, что от неё невозможно
просто так отмахнуться. В самой пластике лица уже
зашифровано какое-то состояние. Хочешь - не
хочешь, психологом приходится быть. Просто
иногда это можно подавать, что называется, "в
лоб", а в другом случае прятать.
Еще художника может привлекать в
создании портрета какая-нибудь неожиданная цель.
Скажем, Матиссу, когда он писал портреты, больше
нравилось не лицо, а шляпа или блуза. У него так и
называется портрет "Румынская блуза". С
одной стороны, это кощунство. Но что поделать,
художника может интересовать и это в портрете... Я
пытаюсь по-разному взглянуть на человеческое
лицо, отобразить его каждый раз по-другому. Если
бы этого не было, то, может быть, вообще бы
портреты не писал.
- Любовь является ли для Вас
источником вдохновения?
- Для меня Любовь - это не источник
творческого вдохновения, а скорее источник
человеческой радости в жизни. Я особенно не
привык рассуждать о любви, ибо ее доказывают не
словами, а действиями. Но, впрочем, не буду
отрицать, что любовь даёт энергию для творчества.
- Каких портретных образов у
вас больше - мужских или женских?
- Мне вообще женские образы в
искусстве больше нравятся, чем мужские. Ренуар, к
слову, мужчин почти не писал. Он писал женщин и
детей. Мне тоже больше нравится создавать
женские образы.
- Чем отличаются Ваши ранние
работы от нынешних?
- Сейчас я более свободен. Раньше я
чего-то не мог или не умел делать. Сейчас
благодаря накопленному опыту выражать себя
намного легче. Ты чувствуешь какую-то власть над
материалом, способен подчинять его полностью.
Чувствуешь власть над миром. Это громко звучит,
но тем не менее ты можешь строить его по полному
собственному произволу.
- У Вас, Леонид, есть целая
серия портретов Марины Цветаевой. Вы любитель
поэзии?
- Цветаева - сложная,
противоречивая Личность. Мне очень нравятся её
стихи. Я рисовал её каждый раз по-новому. На одном
из рисунков я сознательно округлил ей лицо,
увеличил глаза, по-особенному почувствовав
пластику её головы. А потом только услышал
процитированную мне фразу её сына Мура о том, что
голова у Цветаевой была круглой, как футбольный
мяч... Что касается поэзии, то еще мне очень
нравится Осип Мандельштам, он близок мне.
Хотелось бы попытаться сделать серию портретов
Мандельштама.
- Леонид, я слышала, что Вы
писали стихи?
- Да, но вовремя бросил. Я считаю их
слабыми, плохими и не читаю их вслух даже самому
себе. Ведь я довольно критически к себе отношусь.
Поэтому не люблю, когда кто-нибудь несправедливо
критикует меня, потому что я итак строг к себе. А
этого достаточно.
- Леонид, что Вы делаете со
своими картинами?
- Дарю, продаю, выставляю... Мои
работы есть в Америке, в Бельгии, в Англии - в своё
время я выставлялся в Новосибирске и там
продавал. Здесь охотников покупать картины
меньше - это проблема и маленького городка, и
непростой социальной ситуации, в которой живут
многие люди - они, может быть, и желали бы
приобрести, да средства не позволяют. А те, у кого
деньги есть, - не спешат их покупать, будучи
далекими от искусства вообще. Так что художник
очень и очень зависит от внешних обстоятельств.
Скажем, чтобы сделать персональную выставку,
необходимы стекло, багет и т.д. Это требует денег.
Состоятельных людей сейчас немало, но что-то
Щукиных и Морозовых среди них нет - меценатство
не процветает.
- Вкус к живописи нужно
воспитывать?
- Я думаю, что искусство - это вообще
вещь элитарная. Чтобы живопись ценить и любить,
нужно её изучать. Разве у нас где-нибудь её
изучают? Меня наталкивала на изучение живописи
потребность рисовать. Я выискивал и доставал
книги, альбомы, журналы с репродукциями. Скажем, в
советские времена чтобы найти где-нибудь Шагала,
нужно было всю областную библиотеку перерыть.
Приходилось по крупицам всё выискивать. До сих
пор осталось нежное чувство к этому художнику...
Сейчас, правда, появились альбомы, толстые
монографии - это даёт возможность интересующимся
знакомиться с творчеством того или иного
живописца. В художественной же школе во времена
моей учебы нас больше учили технике - смешению
красок, нанесению тонов и т.д. А изучения живописи
как такового не было.
- Вы когда-нибудь страдали от
пресыщения жизнью?
- Нет, я иногда страдаю от
пресыщения какой-нибудь манерой. Жизнью - нет!
Надо, наверное, всё иметь, чтобы пресытиться ею. А
вот если я делаю ряд работ в манере реализма, то
потом перехожу обязательно на какую-нибудь
другую, пробую себя в той, в которой никогда не
писал.
- Каким Вы видите своё
творческое будущее?
- Ну, есть, конечно, творческие
замыслы, которые не дают покоя. Надеюсь, что они
воплотятся.
- Леонид Сафронов любит
мечтать?
- Конечно. Хотелось бы поездить по
родному краю, пописать интересные места. Просто
не хватает общения с природой. А вдруг удастся
создать нечто необычное в жанре пейзажа?
- А Вам не хотелось бы
проиллюстрировать, например, "Мастера и
Маргариту"?
- Кто-то из художников, освоивший
работу с текстом, чувствует себя свободным. А для
другого - это некое препятствие, сковывающее
воображение. Для меня интереснее сочинять
самому, чем иллюстрировать чужую мысль. Хотя мне
нравится работать с поэтическими произведениями
- прочитал несколько стихов, и рисуешь по своим
впечатлениям. Но это может быть совсем далеко от
текста. Иллюстрациями это не назовёшь, скорее
вариации на тему. Что касается "Мастера и
Маргариты", то я думал об этом. Ведь такое
богатство образов! Можно создавать целые
живописные композиции.
- Есть ли у Вас любимые
художники?
- Восхищаюсь работами Шагала.
Каждая его картина - это взрыв поэзии. Он вообще
насквозь литературный автор со своей
сюжетностью, метафоричностью... Модильяни очень
утонченный, чувствующий гармонию. Вообще мне
нравятся небанальные художники. Скажем, Пикассо -
дерзкий экспериментатор...
- А как Вы относитесь к тому,
что все, кто жил рядом с Пикассо, страдали? Судьбы
близких ему людей были разрушены, он нес в себе
это разрушительное начало...
- Да ему можно всё простить за его
подвиги в творчестве. Такая личность не
нуждается в оправдании. Он сам по себе - явление.
Посмотрите его живопись - каждый год новая
манера! Что касается разрушения, то думаю, он
страдал прежде всего сам.
- Являясь пожирателем
судеб...
- Прежде всего он был пожирателем
искусства. Как-то про него сказали: "Пикассо
съел столько живописи!" И еще его называли
"человеком-музеем".
- Оставим Пикассо и перейдем
к землякам...
- Из наших мне нравится Чевалков,
очень интересный мастер был... Из современников -
Сергей Дыков. А вообще - у каждого художника есть
в работах что-то своё, личное. Оно-то и является
ценным...
Есть у Леонида Сафронова картина:
осень, деревенский пейзаж, одинокий домишко на
сером пригорке. Полуосыпавшиеся кроны деревьев -
как таинственные иероглифы. Ностальгический
сюжет. А тёплая рыжина неба высвечивает всю
композицию. Совсем не грустно... Сразу видно -
написано художником, во всём видящим свет...
Беседовала
Екатерина СЕРГЕЕВА
№ 41,
2002 год |