В самом деле дом способен рассказать о своем хозяине многое. Иногда даже то, о чем предпочитают не говорить.

Когда я попала в коттедж ЮБ, до открытия музея оставалось еще десять дней. Работы шли полным ходом. В холле первого этажа стояла перевернутая мебель. Мягкое покрытие на полах застелено бумагой.

На пороге дома меня встретил А.Водопшин, бессменный референт ЮБ начиная с 1965 года. Прежде чем начать разговор, Александр Иванович предложил мне осмотреть коллекцию подарков в комнате с поэтичным именем "фонарик" на втором этаже. Подарки были настоящими детьми ушедшей эпохи: модели институтских установок, гайка весом в 12 кг, доставленная с атомного ледокола, еще какие-то штуки из металла и пластмассы. Соседи из Мордовии дарили нашему научному руководителю резьбу по дереву. Подобного типа образчики мне неоднократно приходилось видеть в кабинетах разных начальников.

Привлекшая мое внимание шкатулочка с драконами, как выяснилось, принадлежала Марии Николаевне Харитон, жене академика. Среди скопища подарков была и еще одна человеческая вещица - резьба по кости, наверное, подсвечник, а может быть и просто статуэтка. Еще один обломок частной жизни, почему-то подумалось мне.

Человек ушел, вернее, ушли из жизни хозяева большого дома. О чем рассказывают вещи, оставшиеся в доме? Журналы "Успехи физических наук", собранные за много лет. Библиотека... В ней чужой рукой уже расставлены книги по всем правилам библиотечного дела, нагло торчат со стеллажей казенные указатели разделов. Теперь никто уже не узнает, как стояли эти книги при жизни владельцев. В одной из книг мне попалась закладка - пригласительный билет на вечер в Дом ученых.

Мне рассказывали, что ЮБ хорошо знал поэзию "серебряного века", цитировал Сашу Черного и Н.Гумилева. Вообще он был человеком с корнями из старой петербургской культуры.

Александр Иванович Водопшин подтверждает, в этом доме много читали, особенно Мария Николаевна, которая следила за новинками в "толстых" журналах. Не стояло без дела и немецкое пианино. Играла Мария Николаевна, играл и Юлий Борисович.

Наверное, о жизни Харитона можно написать увлекательный роман. Подумать только: во времена Берии стать научным руководителем сверхсекретного объекта с такими родителями! Мать ЮБ в 1934 году перебралась со своим мужем из Германии в Палестину, где и умерла в 1945 году. Отец был вывезен на "философском пароходе" в 1924 году из Ленинграда в буржуазную Латвию, где следы его затерялись. Некоторые считают, что он погиб в сталинских лагерях после "добровольного" присоединения Латвии к Советскому Союзу в 1940 году. По другой версии, жизнь его закончилась в фашистском концлагере. У самого ЮБ тоже были пятна в биографии с точки зрения КГБ - стажировался в Оксфорде (английский шпион?), путешествовал по Европе (!!!).

Тем не менее, карьера его по советским меркам была просто блестящей. Когда он по рекомендации И.Курчатова стал научным руководителем нашего объекта, ему был выделен персональный вагон для поездок в Москву, два телохранителя, сказочный финский домик на берегу Сатиса. В 1949 году после успешных испытаний Изделия ЮБ получил восьмикомнатную квартиру на улице Горького (теперь Тверская) в центре Москвы, дачу под Москвой, машину "ЗИМ" и премию в миллион рублей.

Впрочем, он был неприхотлив в быту и совсем не жаден. В доме сохранилась скромная мебель и никаких предметов роскоши. Просто ни одной хрустальной люстры, например. Правда, я забыла о наследниках. Говорят, что именно к ним перекочевала его коллекция живописи. Остался большой портрет Курчатова, место которому скорее в служебном кабинете, чем в домашней обстановке. И пейзаж художника Ишмакова. Сельский домик на закате, видимо, не приглянулся. Мария Николаевна, когда ей было уже за 60, захотела оформить себе пенсию. Юлий Борисович, узнав об этом, спросил: "Мусенька, неужели тебе не хватает?". Пенсию его жена так и не оформила.

Семейных фотографий у Александра Ивановича под рукой не оказалось. Зато множество с официальных мероприятий. Пиджаки, президиумы, портреты Ильича, пионеры - вся необходимая атрибутика. Но Юлий Борисович был человеком очень терпеливым. Выдержка изменила ему лишь в день смерти Марии Николаевны, по словам А.Водопшина, ЮБ плакал в голос, рыдал. Вместе с женой из дома ушло слишком многое. ЮБ было 73 года, без Мусеньки предстояло прожить еще двадцать.

На восьмидесятилетие из Питера к ЮБ приехала сестра Анна Борисовна. Приехала и до самой смерти жила рядом с братом, оставив в городе на Неве комнату в коммуналке.

ЮБ, будучи десятилетиями депутатом Верховного Совета СССР, помогал многим. Благодаря его участию были газифицированы целые районы в Горьковской области. Для сельских жителей это было настоящее счастье. Многое было сделано и для жителей Мичуринского района Тамбовской области. А родная сестра жила в коммуналке. Сейчас умные люди живут иначе, по фамусовским заветам: ну как не порадеть родному человечку!

Был и еще один неоднозначный факт в биографии ЮБ. Он подписал письмо академиков против Андрея Дмитриевича Сахарова. Кто-то Харитона безоговорочно оправдывает: это было сделано в интересах ВНИИЭФ, кто-то осуждает, мол, проявил малодушие. Я-то помню библейский завет: камень может бросить только безгрешный, поэтому для меня это, скорее, веха. Повод задуматься о времени и о судьбе.

Ольга Загускина