Когда жизнь его висела на волоске, ВИНОКУР понял, что главное на этом свете — любовь и преданность родных и друзей. На любовь Владимир Натанович отвечает любовью. Да и врагам своим, если они есть, от души желает здоровья. Потому что жизнь, по его убеждению, слишком коротка, чтобы тратить драгоценные мгновения на злость, зависть и месть. И даже спит он всего пять-шесть часов, чтобы успеть осуществить все задуманное. Об этом рассказал нашему корреспонденту народный артист России Владимир Винокур.

НАСТОЯЩЕЕ ИСКУССТВО

— Для популярного артиста вы на редкость семейный человек. Вот  даже в офисе окружены портретами мамы, жены, дочки…

— Я без этого, наверное, не смог бы работать… Но самый лучший портрет дочери я ношу на себе. Вот — на плече сделал татуировку с Настиным изображением. Это Настя для афиши фотографировалась. Она у меня, как и жена, балерина, на этом рисунке танцует испанский танец. Мне очень нравится. Правда, мама моя, которой за 80, огорчилась, увидев наколку. Для нее татуировка ассоциируется с местами не столь отдаленными…Она до сих пор спрашивает: «Ведь это сотрется? Скоро сотрется?»

— А Настя что сказала, когда увидела свой портрет у вас на руке?

— Настя сначала восторгалась, смеялась, а потом заплакала. Я спрашиваю: «Дочка, в чем дело?» А она: «Папа, ведь это же больно!» Показал этот шедевр в день ее рождения. Я не шучу, действительно считаю, что это настоящее искусство — перенести фото на тело…

— У вас на редкость крепкие семейные устои. Их заложили ваши родители?

— Да, у нас всегда была очень дружная семья. К сожалению, отец десять лет назад умер, мама взяла бразды правления. Она каждый день звонит, спрашивает, какие у меня намечаются концерты, гастроли. Сейчас сообщила мне, что смотрит передачу «Встань и иди». Там я рассказываю о катастрофе, в которую попал 13 лет назад в Германии.

НЕДОЛЕТ И ПЕРЕЛЕТ

— Я помню, для всех это было шоком: вы после этого появились седым…

— Я увидел себя, абсолютно седого, еще на дороге, когда посмотрел на себя в зеркало в реанимационном автомобиле. Немцы сделали первую операцию, а потом, когда меня перевезли в русский госпиталь, попросил, чтобы меня подстригли наголо. Не мог привыкнуть к этому белому человеку…

Мы наивные люди. Думаем, что катастрофы и болезни происходят с другими людьми, а нас они обойдут стороной. Но когда это наступает, за доли секунды, это нужно понять и принять. Я учился заново вставать, сидеть в инвалидной коляске, делать первые шаги на костылях, с палочкой, потом самостоятельно… И все это и есть жизнь. Мы иногда не понимаем, что наши внутренние конфликты, передряги, ссоры — все это мелочь против жизни и смерти…

— Осознав это, что-то изменили в жизненном укладе?

— Я стал активнее. Сделал несколько программ… Появилась жадность к жизни. Да, произошло страшное, но мне было даровано самое главное — жизнь. Два моих друга умерли на месте, их не стало в доли секунды… Старшую медсестру я заставлял снимать все процедуры на видеокамеру.

Друзья меня теперь спрашивают: «Зачем тебе весь этот мазохизм, когда все уже прошло?» Я могу признаться. Когда мне плохо — вернее, кажется, что плохо — я запираюсь в своем кабинете и смотрю эти записи. И понимаю, что бывает хуже, а сейчас — все нормально…

— Верите в предназначение человека — или считаете, что он сам творец своей судьбы?

— Я уверен, что чело-век — не самый главный на Земле. Есть кто-то над нами. Когда все это произошло со мной, я понимал, что кто-то меня оградил от самого страшного. И просто охраняет меня по жизни.

Много лет назад у меня были билеты на теплоход «Адмирал Нахимов». После концерта я должен был сесть на него, чтобы идти в Сочи. Но Лева ЛЕЩЕНКО уже улетел, а мне было скучно плыть одному. Я остался до утра в номере, а потом узнал, что теплоход «Нахимов» затонул под Новороссийском, почти все погибли. А те, кто был на палубе для вип-персон, погибли первыми — удар пришелся прямо по ним…

Потом, в Афганистане был концерт. Я закончил выступление и прощался. Сказал: «До свидания, до встречи на родине!» И в это время — два выстрела — недолет и перелет. Третий должен был попасть в цель. Но его не было. Что-то там заклинило у душманов. Я остался жив. Все выбежали, а я так и остался на сцене. Военные приняли это за признак героизма. А это был шок. Гражданский человек не понимает, когда такое происходит.

Когда мы летели в Сургут., отказал двигатель в самолете. Стюардесса попросила, чтобы я спокойно ходил по салону, демонстрируя полное благополучие… Мы сели нормально, а на земле узнали, что были повреждения, с которыми вообще нельзя было взлетать…

На съемках передачи «Аншлаг» пять лет назад мне стало плохо, но я решил продолжать работу. Коллеги настояли, чтобы меня отправили в больницу. Там уже выяснилось, что у меня перитонит, и через 20 минут я уже был на операционном столе. Если бы я сел со всеми на тепло-
ход — на берегу Волги вряд ли для меня нашлась бы больница… Кто-то меня бережет…

— Как возвращаете проявленную к вам милость?

— Об этом нельзя, наверное говорить… Возвращаю, как могу… Хожу в синагогу, делаю пожертвования… Я не могу сказать, что я ортодоксально верующий человек. Но когда умер отец, я сделал все, как положено…

— Что постарались взять из семьи родителей и перенести в свою?

— Главная традиция — трудиться на совесть. Мама 45 лет работала в школе учителем русского и литературы. Отец — руководитель крупного предприятия. Он построил в Курске огромный тракторный завод, завод «Лавсан», электроаппартный завод. Новый город Железногорск под Курском строил… Я сам работал у отца после техникума бетонщиком, маляром, штукатуром, каменщиком… Потом уже поступил в театральный институт.

Отец всегда говорил: надо делать добро, не ожидая отдачи. Отец был строителем в Курске. И я стараюсь сохранить в себе сущность человека с периферии. Что это такое? Это доброта, это соседи как родственники, а родственники — все очень дорогие тебе люди…

Жизнь дается один раз. И я, как отец, всегда помню об этом. И так же, как он, мало сплю — пять-шесть часов. Никогда не сплю днем — я боюсь воровать жизненное время.

ПРЕЗИДЕНТЫ — ХОРОШИЕ МУЖИКИ

— У вас на стенах много фотографий с Путиным. Вы общаетесь с Президентом?

— Так прямо нельзя сказать… Но был случай очень смешной. 31 марта, на мой день рождения, не все смогли прийти, и я первого апреля догуливал с друзьями в мужской компании. И меня пришел  поздравить управляющий делами президента Владимир КОЖИН.

Говорит: «Привет тебе большой от Президента, он хотел поздравить еще вчера, но у тебя телефон был отключен». А я отвечаю в своей манере: «Мне очень приятно, что Президент обо мне помнит, но Кремль напротив — может, он сам зашел бы, посидел с нами…». И минут через 30 говорят: «Президент едет!» Но ведь 1 апреля, никто не верит! И тут заходит Владимир Владимирович! Подарил часы, кинжал, очень тепло поздравил, посидел немного с нами.

— Президент хорошо на юмор реагирует?

— Некоторые скептически относятся к бывшей профессии Владимира Владимировича — все-таки это система госбезопасности… А эта профессия обязывает к чему? Обостренный ум, хорошая память, анализ, самоанализ, мгновенная реакция… Он прекрасно понимает самый тонкий юмор, сам замечательно рассказывает истории, анекдоты…

И так же НАЗАРБАЕВ — очень обаятельный мужик. Он прошел жизнь — от сталевара до президента. У него богатая биография, а это значит, что он — личность. И даже когда он вручал мне награду, сказал просто: «Ну что, награда нашла героя?» И пожал руку… Приятно же…

ЗА ЛЮБОВЬ!

— Последний вопрос, как последний тост, — «за любовь». Сколько вы в браке?

— Тридцать один год. Причем с одной женщиной! Это небывалый случай, можно сказать, рекорд в артистической среде, потому что у нас многие по три раза женаты. И вас, наверное, интересует вопрос — почему?

— Почему?

— Скажу, почему. Она не пришла к артисту Винокуру — она пришла к студенту, стажеру театра оперетты. Она там работала балериной, была девочкой с голубыми глазами. И я за Тамарой ухаживал, а она посылала меня на все четыре стороны. Я был шумный, загульный… А она — девочка принципиальная, такая Прасковья из Подмосковья. Жила в интернате, потом у бабушки… Бабушка умерла, она одна осталась… А я ей говорю: «Что ты со мной так разговариваешь, хамишь все время! Я же не всегда буду бедным стажером… Я буду известным и богатым, поняла?»

Тогда она сказала: «Хорошо, Володя, я попробую вам поверить». И вышла за меня замуж. Вот так мы и верим друг другу до сих пор…