10 марта 2006 года Россия потеряла почти 5 миллиардов долларов, скажут пессимисты. 10 марта 2006 года Россия нашла около 8 миллиардов долларов, скажут оптимисты.
А для потомков останется такой факт: в начале марта 2006 года Российская Федерация и Народная Демократическая Республика Алжир смогли договориться по поводу долга Алжира, оставшегося еще со времен Советского Союза, и заключили договоры на поставку рекордно больших партий различного вооружения. А также договорились о сотрудничестве в сфере добычи и продажи газа. При этом президенты двух стран провели в переговорах с глазу на глаз не один час, как было запланировано первоначально, а целых пять.
Попытка обеспечить победное шествие идей социализма по всей планете дорого обошлась Советскому Союзу и его преемнице — России. Огромные деньги, которым вполне нашлось бы применение у себя в стране, вбухивались в любую страну, которая заявляла о том, как ей эти идеи нравятся. Большая часть советских денег шла на поставки в эти страны вооружения. Один Египет чего стоит. Армию этой страны мы масштабно перевооружали несколько раз. Последний раз — после шестидневной войны 1967 года. В разгар нашего военного сотрудничества в Египте находилось более 40 тысяч военных из боевых частей (включая летчиков и ракетчиков) и советников. Наша дружба просто цвела и благоухала так, что казалось, конца ей не будет. Слова “хобара руси” (русские специалисты) являлись синонимом сказочного “Сезам, откройся”, настолько тепло принимали в Египте на всех уровнях тех, кто эти слова произносил. Истинную цену этой дружбе мы узнали в 1972 году, когда, по словам Высоцкого, “нас выгнали с Египету”. Дружба с США стала сулить египетскому руководству больше, чем отношения с Советским Союзом, и представителям нашей страны в Египте дали такого пинка, от бесцеремонности которого было неловко даже многим египтянам. До сих пор помню стыдливо опущенные глаза и отвернутые лица многих египетских офицеров на торжественном собрании в одном из военных учебных заведений Египта. Такую реакцию можно было наблюдать в тот момент, когда стало ясно, что выступавший перед ними и советскими офицерами-преподавателями министр обороны Египта не забыл о переводчике с арабского на русский язык, растерянно пытавшемся начать перевод его речи, а преднамеренно показывает всем, как резко изменилась политика Египта.
Нас высылали из страны так стремительно (по четыре-пять самолетов в день), что многие из наших военных вынуждены были оставить в Египте часть своих вещей. Остались там и огромные долги за поставленную военную технику.
Во второй половине прошлого века немалые долги были накоплены не только НДРА (Народной Демократической Республикой Алжир), но и НДРЭ (Народной Демократической Республикой Эфиопия). Президент НДРЭ Менгисту Хайле Мариам, невысокий человек в солдатских ботинках на высоких каблуках и с тишайшим голосом, доставлявшим массу проблем переводчикам, мог часами говорить о том, как подходит социализм его стране и насколько он благодарен Советскому Союзу, этот социализм развивающему и распространяющему по всему миру. На центральной площади Аддис-Абебы стоял в те годы огромный памятник Ленину — единственный в Африке. Ну разве можно было не вкладывать в такую страну огромные деньги! Опять же в основном в виде военных поставок.
Парадокс деловых взаимоотношений, замешанных на идеологии, заключался (как и в случае с Египтом, другими странами) в том, что большие деньги, расходовавшиеся Советским Союзом, веса нашей стране не прибавляли. Поставки оружия считались чем-то само собой разумеющимся, своеобразной платой за якобы имевшее место распространение социалистической идеологии. А в экономике гораздо большим влиянием обладали страны Запада. В эфиопской прессе, например, то и дело печатались фотографии, запечатлевающие моменты передачи Эфиопии финансовых средств или материальных ценностей представителями различных стран. Мы в этом соревновании явно уступали Западу, так как наши посол или торгпред могли, самое большее, вручить ключи от машин или передать оборудование для работающих при нашем содействии профтехцентров. И это на фоне миллионных сумм, которыми оперировали дипломаты Запада. При этом надо учесть, что, несмотря на внешнюю социалистичность страны, большинство ее высших чиновников было ближе к Западу, так как образование эти люди получали в Соединенных Штатах и других странах Запада.
Дипломатия, и особенно переговоры между странами по долгам, похожа на легкую атлетику на высшем уровне. В обоих случаях на широкую публику много говорится о той дружбе, которая царит между странами/спортсменами, а в действительности участники переговоров/соревнований постоянно начеку — как бы не получить шиповкой по ноге или локтем в бок, или пакость — скрытую или открытую — в процессе общения...
В конце 80-х годов прошлого века имел возможность видеть изнутри процесс переговоров по поводу решения финансовых проблем с одним из должников бывшего Советского Союза — с Эфиопией. Действо не для слабонервных. Хорошо еще, что глава советской делегации на этих переговорах, дипломат и экономист горьковского замеса, был для такой работы адекватно подготовлен. В том числе подготовлен и к пакостям со стороны членов эфиопской делегации. Заместитель министра внешней торговли НДРЭ, например, мог позвонить и сказать, что вообще-то советская делегация может и улетать обратно, если не согласна с условиями эфиопской стороны. То есть послать нас куда подальше. Даже мне, передающему эти слова Константину Федоровичу, было крайне неприятно, а каково это было слышать ему, отвечающему за результаты переговоров перед партийным руководством в Москве.
При всех этих толчках и агрессии “на дорожке” со стороны членов эфиопской делегации, ведущих практические переговоры, между Катушевым и Тесфайе Динка, министром иностранных дел, возглавлявшим другую сторону, внешне все было благопристойно. Да и как могло быть иначе, ведь лично Тесфайе Динка никаких выпадов в сторону нашей делегации и ее руководителя не допускал. При встречах одни объятия, улыбки и приятные слова. А все, что не так, — это промахи и проколы подчиненных. Подчиненные же не стеснялись, и на переговорах частенько бывало так, что стороны говорили — а вернее, кричали — одновременно. Переводчику на подобных переговорах всегда тяжело, а тут было тяжело многократно. В один из моментов переговоров, когда ваш покорный слуга пытался закончить перевод тирады эфиопского переговорщика, в то время, как уже говорил наш руководитель, Константин Федорович жестко напомнил мне, что я работаю в составе нашей делегации и переводить должен в первую очередь то, что говорят наши...
Тактика затягивания переговоров (с подписью документов “на крыле самолета”) продолжалась до самого последнего момента. В день отлета все вроде бы шло к тому, что эти “бестолковые подчиненные” так и не сумели согласовать взаимовыгодные условия соглашения. Но Тесфайе Динка уединился с Катушевым на несколько часов, и ... большинство проблем было решено. В такой “мясорубке” я не был больше ни до того, ни после того. Когда напряжение спало и наступил момент подписания документов с его записью на телекамеры, запечатлевавшие “крепость братских уз” между двумя нашими странами, у меня в прямом смысле иссякли силы, и я переводил заключительные краткие речи глав делегаций так, что те (видя мое состояние) только ухмылялись. Тесфайе Динка еще несколько месяцев после этих баталий подначивал меня при встречах: “Да, загоняли мы переводчика на тех переговорах”. А что уж говорить о нервном напряжении тех, кто отвечал за результаты переговоров с нашей стороны.
Наш президент, обладая большим опытом работы с людьми и владея соответствующими приемами общения, недаром провел в переговорах со своим алжирским коллегой в несколько раз больше времени, чем было запланировано первоначально. Одной из причин такой тактики было, наверняка, желание максимально убрать тот самый эффект “жесткости подчиненных” — когда сложный вопрос обсуждается напрямую с первым лицом, этому первому лицу уже нельзя сослаться на своих подчиненных, неправильно проинформировавших его или неправильно понявших его указания. И нельзя “потихоньку схамить” через подчиненных.
Президента другой страны нельзя заставить нарушить протокол. Его можно только убедить, что пять часов напряженной беседы один на один полезнее одного часа такой беседы. Для обеих сторон. Алжирского президента Владимир Путин в этом убедил. И нашел для России около 8 миллиардов долларов, а также возможного сильного партнера в сфере энергетики.
Когда у человека набирается такое количество денег, что он может их уже не считать, такой человек нередко не знает, как их потратить, чтобы отличаться от других богачей.
Кто-то покупает четыре шикарных дома в разных концах земного шара. Потом самолет, чтобы по очереди посещать эти дома. И — четыре комплекта одинаковой одежды, чтобы совершать эти полеты совершенно налегке, без единого чемоданчика.
Кто-то платит 100 миллионов долларов за полет в космос.
Находятся люди, без тени сомнения выплачивающие по 38 долларов за бутылку воды только потому, что вода эта продается в эксклюзивных бутылках, украшенных хрусталем от Сваровски. Рекламируется эта вода так: “Она не для всех, а лишь для тех, кто “блингует”. Здесь делается довольно неуклюжая попытка обыграть название воды — “Bling H2O”.
Написал “неуклюжая” и сразу спешу исправиться: если можно “сникерснуть” (по дешевке), то почему нельзя “блингнуть” (задорого)? Тем более что по-русски это вообще прикольно звучит: “блин гнуть”. Никто не пробовал?
Представитель любимых голландцев — серебряных дел мастер Тео Феннел позаботился о тех, кто не знает, как получше подать (себе — самому любимому) свой любимый напиток. Покупаете серебряный сосуд ценой в 1057 долларов, и больше у вас этой проблемы нет. А если не повезло и родился без “серебряной ложки во рту” (по-русски в таких случаях говорят “родиться в рубашке”), то Тео предложит вам такую ложку. Всего за 608 долларов.
Своей Золушке богатый папочка может приобрести чудесную кроватку за 47000 долларов. И в придачу к ней люстру со свисающей с нее хрустальной туфелькой — за 1060 долларов. Для того, чтобы она могла, не напрягая глазки, читать о том, как однажды ее унесет в свой дворец прекрасный принц.
В общем, многие люди просто не знают, куда потратить свои деньги. Поэтому просто удивительно, что до сих пор не выстроилась очередь за куклой ценой всего каких-то 6,25 миллиона долларов. Тем более что перед соседями этой куклой можно будет хвалиться без опаски, что у них окажется такая же. Кукла эта сделана в единственном экземпляре Кристианом Байи, самым авторитетным экспертом в области механических кукол и главой компании Jacob Frisard.
Называется кукла “Дрессировщик птиц”. Это фигурка молодого человека высотой 122 см. В руках у него флейта, на поясе висит меч, а сам он облачен в наряд эпохи Ренессанса из шелка, атласа и бархата. Лицо сделано из фарфора, а глаза — из стекла. Если его завести золотым ключиком, он подносит флейту к губам и начинает играть “Королевский марш” Бизе. А две птички, примостившиеся на плече и руке, начинают петь. Дрессировщик покачивает головой, клювики птиц раскрываются и закрываются, они вертят шейками и хлопают крыльями.
Крайне удивительно, что внутри куклы нет ни моторчика, ни аккумулятора. В движение ее приводит внутренняя анатомия из управляемых пружинками зубцов и шестеренок. Таких механических деталей насчитывается 2340 штук. Каждая из деталей изготовлена из позолоченной или полированной стали. Проволочки, проходящие по желобкам из нержавеющей стали, пронизывают фигурку словно вены человеческое тело.
Шедевр этот тяжел не только потому, что весит 45 кг, но и потому, что для его завершения создателю пришлось пойти на немалые личные жертвы. Группа мастеров работала над куклой в течение шести лет. Некоторым из этих мастеров приходилось платить от 80 до 200 долларов за час работы. Немало стоили и драгоценные материалы, использовавшиеся для внутренних механизмов и для наряда куклы. В общем, Байи пришлось продать собственную коллекцию картин, антикварной мебели и полсотни кукол XIX века, которые он собирал более сорока лет.
Байи надеется, что азиатов будет легче сподвигнуть на покупку его шедевра, чем европейцев. Поэтому он наладил контакты с расположенным в Гонконге агентством, специализирующимся на товарах класса люкс. Так что если европейцы промедлят, то Дрессировщик может оказаться на Востоке.