Один американский критик как-то сказал, что «Мертвец» Джима Джармуша — вестерн, который мог бы снять Тарковский. Через двадцать лет после своего кинодебюта «Вечные каникулы» и ставших ныне классическими лент «Страннее рая», «Вне закона» и «Мертвец» Джим Джармуш снял свой новый фильм «Пес-Призрак: путь самурая». Уже сейчас можно с уверенностью сказать, что это один из лучших фильмов, вышедших в российский прокат в этом году.
Джим Джармуш по праву слывет самым ярким и культовым представителем независимого кино, больше других он способствовал мировой славе этого кинематографа. У себя на родине он всегда имел статус местного героя и гуру для продвинутых режиссеров. Он живет в Нью-Йорке, в свободное время играет в джаз-клубах Ист-Сайда и, помня, что страна его выросла из геноцида, всегда носит при себе пистолет. Его эпоха — это поздние безумные 1970-е, когда панк-культурная революция породила мощный творческий импульс. Когда никто еще не беспокоился, как заработать на этом деньги или достичь виртуозного мастерства. Когда всех просто распирало от чего-то, не имеющего названия. Это было время, когда расписывал нью-йоркские стены сподвижник Уорхола Само, в клубе по соседству выступали «Рамонз» и танцевала на столе Патти Смит. С тех пор музыка и кино для него навсегда стали неразделимы. Для него играли и писали саундтреки к его фильмам Том Уэйтс, Нил Янг, Скримин Джей Хокинс.
Продуманный до мельчайших деталей мир Джармуша настолько безукоризненно гармоничен, что даже в смерти, так или иначе присутствующей в каждом из его фильмов, нет никакой вызывающей боль несправедливости. По всем параметрам его ленты имеют статус культовых, эзотеричных, магнетизирующих своей визуальной и философской глубиной. И вместе с тем поражают своей абсолютной завершенностью, законченностью — после них нечего ни добавить, ни убавить, нечего сказать и написать, и уж тем более не хочется смотреть суетливые фильмы других режиссеров. Он проявляет настойчивость в пристрастии к урбанистическим пейзажам, к поэзии случайных уличных встреч, в том вкусе, который располагает к чудесам и тайнам большого города. Бесконечно странные персонажи, напоминающие не столько ковбоев и отважных первопроходцев, сколько образы некоего американского зазеркалья, — убийца с плюшевым мишкой, загадочный андрогин в исполнении Игги Поппа, клонированные маршалы... В одном из интервью Джармуш сказал, что самое интересное для него — это взаимодействие разных культур. В «Мертвеце» он столкнул индейца с философией Уильяма Блейка, «среднего американца» с индейским взглядом на мир, так же, как раньше сталкивал японцев с американским мифом. Индейцы и негры появляются в его фильмах еще и для того, чтобы осуществить эту связь между кислотной субкультурой Ист-Сайда и древними культами, истребленными промышленной цивилизацией, — в известном смысле его работы мультикультурны и геополитичны. Его герои легко мигрируют в другой, более гармоничный мир, где нет надобности изобретать надуманный гуманизм и политкорректность.
Фильм «Пес-Призрак» в такой же степени можно считать гангстерским боевиком, в какой предыдущий фильм Джармуша «Мертвец» — вестерном. Странная, как блюз, притча о чернокожем киллере по кличке Пес-Призрак, который живет в заброшенной городской многоэтажке, общается с клиентами при помощи голубиной почты и строго чтит «Хагакуре» — кодекс чести японских самураев XVIII века. Как и полагается самураю, жизнь его состоит в служении хозяину — члену мафиозного клана. На протяжении фильма с флегматичным самурайским спокойствием герой расправляется с бандитами, в то время как его голос монотонно зачитывает за кадром отрывки из «Хагакуре» о бесценности каждого мига, о важности самых, казалось бы, обычных вещей и о том, как сложно достичь в жизни гармонии и покоя.
Гибель Пса-Призрака замыкает круг — снова мертвец и снова путешествие. Только теперь дорога проходит не по болотам Луизианы, не по шпалам Среднего Запада и не по таинственным лесам. Теперь она пролегла по незримому пути самурая, вслед которому звучит эпитафия режиссера: «Хотя он и принадлежит культуре прошлого, он все равно остается неуязвим. Конечно, в неукоснительном следовании кодексу есть что-то трагическое, но, с другой стороны, ничего трагического в этом как раз нет, потому что Пес-Призрак остается верен себе до конца и не идет на компромисс». В полной мере эти слова можно отнести и к самому Джиму Джармушу.
ИГОРЬ ВАГАНОВ
|