Недавно в Ростове по приглашению байкерского клуба «Cossacks MC» побывала легендарная, некогда популярная у широкой публики группа «Мистер Твистер». Отыграли сногсшибательные концерты в ростовских клубах, внеся в неравнодушный к рок-музыке Ростов поток старой доброй рок-н-ролльной струи. В этом году «Мистеру Твистеру» исполняется 15 лет. Последний раз «Твистер» приезжал в Ростов десять лет назад на день рождения рок-н-ролла 12 апреля.
Рок-н-ролльным кулаком по дешевой попсе лупанул «Мистер Твистер» в тот вечер в рок-кафе «Европа». Светились глаза, танцевали тела, бушевали эмоции. Повеяло эпохой 50–60-х, эпохой Элвиса Пресли, Чака Берри, Джерри Ли Льюиса и восьмидесятыми, когда «Мистер Твистер» был на пике популярности, собирая стадионы и дворцы спорта, играя на одной площадке с Цоем, Макаревичем, Шевчуком и другими.
 |
| Валерий Лысенко: когда нас не станет, нас хоть сто человек, но будут помнить. А звезд-однодневок забудут в стадионном масштабе навсегда. [фото анжелики бесчетновой]
|
Валерий Лысенко — барабанщик по кличке Еж, единственный из первого состава группы музыкант, стоявший у истоков создания группы. Он бы мог смастерить себе блестящую карьеру чекиста. Но в 1985 году был отчислен с третьего курса Высшей школы КГБ им. Дзержинского. Стал музыкантом. И совсем об этом не жалеет.
В.Л.: — Мы ехали не играть концерт, не зарабатывать деньги. Мы ехали в гости к Ростову. К Алику Гочу, к Виталию Хачкинаеву, который когда-то врубил нас в эту музыку. Мне было 26 лет, когда я впервые услышал Эдди Кокрена, Джина Винсента. Их записи, записанные на девятой скорости, пересылал Виталий Григорьевич Хачкинаев на бобинах, которые потом по Москве расходились. Хачкинаев присылал газеты в Москву, где пишется о том, что в Ростове в 1958 году был такой одноглазый саксофонист Бизон, который был самый уважаемый и авторитетный музыкант. Ведь о том, что было в 50-60-е годы в Ростове, мало кто знал. А здесь было все круто: штаны распарывали в клеш, а Бизон в это время играл на саксофоне.
N: — Когда, по вашему мнению, был пик популярности «Мистера Твистера»?
В.Л.: — Мы образовались в 1985 году, и если говорить в смысле численности публики, которая приходила на наши концерты, то это начало 90-х годов. Сегодня невозможно завести такой музыкой Дворец спорта. В клубе создается более чуткая и теплая атмосфера. Я помню, как мы ездили в громадные туры по 13–14 городов. На третьем концерте начинаешь понимать, что тебе людям дать уже и нечего в энергетическом, эмоциональном плане. Это было тяжело настолько, что превращалось в повальное пьянство. Вырабатывается автоматика. Плохо быть популярной группой с армией фэнов. Выясняется, что это не истинные поклонники, а люди, которые любят потому, что это модно. Слава богу, что рокабилли модным в нашей стране так и не стало. Это не стадионная музыка.
N: — Как воспринимают за границей вас, русских носителей американского стиля, музыкантов, играющих американскую музыку, поющих под эту музыку не только по-английски, но и по-русски?
В.Л.: — Как экзотику. И они балдеют от того, как звучат русские слова под американский рок-н-ролл. Мы для них как обезьяны с балалайками. Они поражаются нашему остервенению, с которым мы играем. В 1989 году мы выступали в Финляндии, в клубе «Метрополь», в котором играли Deep Purple, Nazareth. Мы устроили два концерта. А после нас выступал Джерри Ли Льюис и вместо пяти сыграл два концерта. Он закрылся в номере в гостинице, набрал кучу виски и сказал: «Да пошли вы куда подальше». Либо ты проигрываешь, либо у тебя выигрывают. Все люди, которые играют такую же музыку там, на Западе, ощущают то же, что мы ощущаем здесь. Место большого значения не имеет. Эта музыка заняла свою определенную нишу что там, что здесь — одинаково. Из-за музыки я бы никогда не уехал из России. Правда, если тут начнут отстреливать музыкантов, то я подумаю. Американцы сами не врубились до конца в ту музыку, которую они придумали в 50-е годы.
N: — А вы врубились?
В.Л.: — И не только мы. Европейцы прежде всего. Побольше американцев, для которых это всего лишь очередная модификация музыки. А для Европы это стало явлением, откровением каким-то. Долго все шли к этому. А потом... Откуда «Битлз» взялись? С Карла Перкинсона, Джина Винсента, Эдди Кокрена, Бадди Холли. А у нас совершенно порочная практика сложилась, мол, «Битлз» — начало всех начал. Точно так же, как начало всех начал в русской рок-музыке — Андрей Макаревич. Но не так это. Рок-н-ролл имеет более глубокие корни: на хлопковых полях, от пацанов в комбинезонах, которые на фигле играли в перерывах между тяжелой работой.
N: — Для вас то, что вы делаете, еще и источник дохода?
В.Л.: — Да, мы зарабатываем этим деньги. Но за эти пятнадцать лет бывало так, что я пребывал в жутком минусе, а было, что деньги раздавал в долг, раздавал просто так, платил за всякую ерунду. Но если на деньгах зациклиться, то можно сойти с ума или стать очень слабым, зависимым человеком. Я иногда валяюсь ночами бессонными и думаю: «А что дальше?» Но загадывать в нашей стране ничего нельзя. Потому что дальше придет 26 марта и нам вдруг скажут, что Путин — хороший парень, но не любит музыку рокабилли... Шутка. Конечно, не скажет. У нас есть имя, которое работает уже на нас. Знак качества не зависит от количества денежных знаков. Главное — чтобы все было от души.
ВЛАДИМИР РУСАНОВ
|