Вы видели по ТВ постоянную программу "Час суда" с Павлом Астаховым? Вы согласны, что передача эта достойна одобрения, а арбитр - высшей юридической премии "Фемида" с включением лучших сценариев заседаний в альманах московских юристов "Чистые руки"?
      Вот представьте себе, что к Павлу Астахову в телевизионный зал суда один за другим потянулись герои нашей отечественной литературы, к примеру - XIX века. Пришли искать правду друг на друга, правду - на автора, правду - вообще. Со школьных лет мы усвоили, что судьба их полна лишений, горечи и обид. Редко случается счастливый конец. А пока войдем в мир фантастической условности, и судья, тот же Астахов, будет рассматривать дела: о клевете ("Горе от ума"), об умышленном убийстве ("Евгений Онегин"), об измене родине и шпионаже ("Капитанская дочка"), о растлении и разрушении семейных устоев ("Что делать?"), о доведении до самоубийства ("Гроза", "Анна Каренина"), об убийстве ("Преступление и наказание", "Идиот") и т.д.
      Учтите, что я не отрицаю изумительный язык нашей литературы, ее выразительные характеры, бесспорную прелесть ее пейзажей, диалогов, размышлений, глубину психологических наблюдений: Вот и слава Богу! - скажете вы, - что же Вам еще нужно; это же литература! У нее свои законы! Но давайте на этот раз решимся отказаться от привычных подходов и предъявим нашей литературе другие требования. Какие? Мы запретим ее героям действовать не по-библейски, сотворим суд над ними в виде экспериментальных правовых встреч. Мы знаем, что Бог Отец передал весь суд Иисусу, а Тот делегировал его Слову Божьему. Вот Кто самый универсальный, самый точный, самый основательный судья - Слово! И было бы интересно, если бы в руках у симпатичнейшего и обстоятельного Павла Астахова вместо свода законов Конституции РФ находилась бы Конституция Слова Божьего! Интересные дела стали бы происходить в зале заседания, и прекрасная русская классическая литература решением суда получила бы, может быть, совсем другие сюжетные ходы.
      Сегодня я хочу предложить вам одно некрупное судебное разбирательство. Итак, включайте свою фантазию; перед вами зал судебного заседания, где собрались литературные герои. За судейским столом сидит наш библейский представитель - судья, рядом лежит неизменный закон - Библия. Вперед выходят те, кто знаком нам со школьной скамьи; вот они подходят, наконец, к кафедре и произносят традиционное:
      - Ваша честь!...
      Судья. Сегодня слушается дело о клевете, поступившее от гражданина Чацкого на гражданина Фамусова. Истец утверждает, что Фамусов на балу в своем доме пустил слух, что он, Чацкий, является безумным, проще говоря, сошел с ума.
      Фамусов. У меня встречный иск!
      Судья. Ответчик, мы выслушаем вас, а пока, истец, расскажите, как вы оказались в доме гражданина Фамусова? Вы были приглашены на бал?
      Чацкий. Нет, но, возвратившись из Европы, я попал нечаянно с корабля - на бал. Одним словом, с утра уже был в их доме. Кстати, я вырос в нем.
      Фамусов. Пригрел на свою голову!
      Судья. Ответчик! Обойдитесь без реплик. Лучше объясните, почему Чацкий жил в вашем доме? Он вам родня?
      Фамусов. Извольте, батюшка! то есть, ваша честь! Чацкий этот - моего друга Андрея Ильича покойного сынок. А сам он - по матери пошел, по Анне Алексеевне: покойница с ума сходила восемь раз. У меня и документ есть.
      Судья. Передайте справочку через судебного пристава. Продолжайте.
      Фамусов. Так вот. Александр-то еще в мальчишках остался сиротой, и я взял его к себе. С Софьюшкой моей и рос. Первым ее кавалером в танцах был. А как поднялся, то съехал от нас, свой дом завел. А там и заграницу ускакал.
      Чацкий. Не задаром же я у вас проживал. Вам доход шел.
      Судья. Вопрос к истцу: сколько у вас душ в имении?
      Чацкий. Четыреста. С них доход и был. Но не в этом дело. Итак, я вернулся с чужбины:
      Фамусов. Три года не писал двух слов! И грянул вдруг как с облаков.
      Чацкий. Писал я, но не вам. И вот, чуть свет уж на ногах, и я у милых ног. Предвкушаю неистовую радость встречи, но - нет! Софья холодна, избегает воспоминаний, а потом выясняется, что: смешно сказать, где были ее глаза! В общем, открылся ее роман с этим ничтожеством - Молчалиным! Можете представить мое состояние! Все рухнуло, и такое зло нашло!
      Фамусов. Да оно от тебя и не уходило! Ваша честь, у меня встречный иск: за оскорбление Чацким моих гостей. Это неистовый человек!
      Судья. Передайте свой иск через судебного пристава. Так... посмотрим... А в чем, вы считаете, неистовство Чацкого? Мне сомнительно...
      Фамусов. Чего сомнительно? Давно дивлюсь я, что никто его не свяжет! Да вам об этом дочка скажет: безумный по всему!
      Судья. Позовите свидетельницу гражданку Фамусову. Софья Павловна, ваш отец в присутствии большого количества людей назвал гражданина Чацкого сумасшедшим. В этом он ссылается на вас.
      Чацкий. Так этим вымыслом я вам еще обязан?
      Софья. Ваша честь! Он не в своем уме! Унизить рад, кольнуть, завистлив, горд и зол! Не человек - змея!
      Судья. Я против таких выражений!
      Софья. Он высший свет ругает наповал, чтоб свет о нем хоть что-нибудь сказал.
      Чацкий. Я обличал! Эх, теперь не худо б было сряду на дочь и на отца, и на любовника-глупца, и на весь мир излить всю желчь и всю досаду. С кем был!
      Софья. Ваша честь! Сейчас пойдут излюбленные сплетни, он обесчестит всех! Безумен он!
      Судья. Простите, вы об этом кому-нибудь еще говорили?
      Софья. Ваша честь, я со зла обмолвилась одному гостю, что Чацкий не в своем уме. И он готов был верить! Что, Чацкий, любите вы всех в шуты рядить, угодно ль на себе примерить!
      Судья. Благодарю вас, свидетельница, хотя на самом деле, благодарить вас не за что. Внимание! Суд удаляется для принятия решения. (Удар молотка)
      Судья. Прошу всех встать! Провозглашается решение суда. Итак, гражданин Чацкий, ваш иск о клевете удовлетворен, так как клевета имела место. Ответчик гражданин Фамусов не уполномочен определять, безумны ли вы. Мало того, Фамусов по закону, который дал нам Господь, должен знать, что всякий, кто скажет брату своему "безумный", подлежит геене огненной. Ему надлежит покаяться и извиниться перед вами. По встречному же иску гражданина Фамусова об оскорблении я скажу, что вам, гражданин Чацкий, тоже должно быть известно: любое суждение - сестра осуждения. Так говорит Библия. Вы знали, куда попали, и надо было просто сменить общество, а не оскорблять людей, тем более в доме своего благодетеля. Обличать надо с любовью, потому что написано: если ты любви не имеешь, то ты - ничто. Вам нравится такое библейское определение самого себя? Ведь вы, излив на весь мир всю желчь и всю досаду, тем самым внесли проклятия в жизнь людей! Суд постановляет вывести вас из разряда положительных героев отечественной литературы и поставить в известность об этом все учебные заведения. Заседание считаю закрытым. (Удар молотка)
      Следующее заседание будет посвящено делу об измене Родине (А.С.Пушкин "Капитанская дочка").