Нормальные люди любят детей. По крайней мере своих. Хотят для них благополучия. Но рядом с нами живут родители, которые не заботятся о своих чадах. Где учатся эти дети, изначально обиженные судьбой? Конечно, не в элитных школах...

Девочка просидела 5 уроков в душном классе, не снимая шапки. Вряд ли она хоть что-то усвоила. Учительнице объяснила, что вечером папа напился и выгнал ее из дому. Поэтому она не смогла помыть и причесать голову. Учительница позволила сидеть в шапке. У другой девочки случайно вывалился из сумки нож. Она призналась, что не расстается с ним даже во сне. Боится приставаний отчима. Проблема вандализма. От нечего делать мальчик поджег занавеску в школе. Родители не хотели возмещать ущерб. Из школьного сочинения: «Мне очень понравился Обломов. У него было такое детство. Ему одевали чулочки, поправляли шапочку, чтобы голову не напекло. Смотрели, чтобы деревенские мальчишки не поколотили. Вот бы меня в детстве так любили!»... Все это – вечерняя, или очно-заочная, школа. Конечно, по разным причинам в нее попадают и дети из нормальных семей.

На лестничных пролетах кучками стояли ученики от 13 лет и старше. Пока поднималась на 4 этаж, где расположена вечерняя школа, насчитала более 20 курильщиков. Дым ел глаза, хоть топор вешай... Меня встретила завуч Лидия Николаевна Спирина. «Да, у нас практически все ученики курят, и юноши, и девушки. Причем не прячутся, как раньше, а наоборот, афишируют это. Пытаются так вписаться в современную жизнь. На переменах я наблюдаю за ними, но не выгоняю курить на улицу. Они ведь раздетые. Могут заболеть».

Передо мной разложили целую кипу плакатов, которые нарисовали ученики. Плакаты агитировали против курения, пьянства и наркотиков. Но шприцы и прочие детали на них были изображены с поразительным знанием дела. «Что вы хотите, – сказали учителя, – это просто информация, а не убеждения ребят. Мы их учим одному, а жизнь – другому. Учим детей отмечать праздники без спиртного. Выдерживаем настоящий бой из-за этого. Некоторые могут спрятать в карман бутылку водки или пронести на вечер спиртное в бутылках из-под газировки. Пиво у нас продают везде без ограничения возраста. Его пьют все ученики. Их не тронь. «А почему нельзя? В Москве проводили праздник пива, есть партия любителей пива. Может быть, я хочу вступить в эту партию?»

Наверное в таком маленьком городе, как Саров, можно упорядочить продажу сигарет и пива, просто это кому-то невыгодно.

Результаты анкетирования показали, что 13% учащихся ОЗШ применяли наркотики, 65% относятся равнодушно к употреблению их другими учащимися. На учете в детской поликлинике состоят 69 детей с разными формами гепатита. Большинство из них – учащиеся ОЗШ. Педагоги боятся заразиться, просят сделать им прививки от гепатита. Гепатитом С больны наркоманы. По идее, их бы надо как-то обособить. Но в тесноте вечерней школы это невозможно. И в буфете, где вечно не хватает столов, ученики питаются в две смены. Одноразовая посуда – недосягаемая роскошь.

В школу заходят посторонние люди. Среди них наверняка есть и распространители наркотиков. Некоторые ведут себя по отношению к учителям вызывающе нагло. Они чувствуют себя хозяевами положения. Много лет в школе не могут решить проблему милицейского поста при входе. Уже не раз были ЧП. И хотя отделение милиции находится в 5 минутах ходьбы, его сотрудники приезжают самое меньшее – через 15 минут, когда все хулиганы разбегутся. По мнению педагогов, дежурство у входа хотя бы с 19 до 20.30 могло бы решить проблему безопасности.

– На приветствие отвечают далеко не все ученики. Еще и посмотрят так, что потом кошки на душе скребут. Но я продолжаю здороваться. Знаю, что через полгода, год наступит такой момент, когда ученик ответит. Бывает, с обидой: «Что вы меня называете только по фамилии!»

– Всегда наблюдаю за ребятами в буфете. Кто-то потихоньку прячет еду в карман. Ему стараешься отдать оставшуюся порцию.

– Скоро наступят морозы. А некоторые мальчишки всю зиму мерзнут в тонких спортивных трико. Каждый год у нас медосмотр. И я уже заранее знаю, кто на него не пойдет. Многие стесняются грязного или рваного белья. Мама за ними не смотрит, потому что пьет или занята своей личной жизнью. А мальчику в 15 лет уже стыдно, и его можно понять. Есть ученики голодные, раздетые, которые не имеют самого элементарного – тетрадей, ручек. А на курево у всех деньги есть. Где берут? Может, и воруют.

– Иногда едешь в автобусе. И мальчишка, отчисленный полгода назад, который тебя оскорблял, бежит навстречу, выхватывает сумки, желая помочь. Кричит сидящему: «Эй ты, хмырь, уступи место». Они умеют прощать.

– Эти дети очень ранимые, они так нуждаются в любви. Кто-то отчаялся в жизни. У многих – домашние трагедии...

«Если вы ко мне придете, я убегу из дома». Подростку стыдно за то, что учитель увидит у него дома пьяных родителей и их собутыльников. Грязь. Пустую квартиру, из которой все пропито, где вместо мебели голые матрасы на полу. «Извини меня, – говорит учитель, – за то, что я поговорил с тобой неправильно. Живи спокойно. Я к тебе домой не приду». В ответ на это – доверие ученика: «Что мне делать с мамой, она все время пьяная?» – «Стараться любить, может быть, ты ей этим поможешь. А если ты от нее отвернешься, и ей навредишь, и себе никогда не простишь этого».

И хотя многие говорят, что в вечерней школе ничего хорошего нет, для некоторых ребят она стала спасительной соломинкой... Мальчика выгнали из школы. Он был на учете в милиции, хулиганил. Мать жила с ним в маленькой комнатушке коммуналки и с трудом выносила грубости сына. В ОЗШ мальчик открылся педагогу и рассказал, что в прежней школе на него орали и обзывали тупицей. Тогда учителя на педсовете сговорились называть ребенка только по имени, причем ласково – Ванечка, Ванюша. Все время звонили матери и говорили, как он помог, как работал на уроке, как старался. Только хорошее. Если ничего такого не было, придумывали. И мальчик захотел стать лучше. Окончил школу на твердые, стабильные тройки (для вечерней школы это все равно как «с золотой медалью»). Пошел в армию. И вскоре мать пришла поделиться радостью. Она получила теплое письмо от командира части, где служил сын.

Другая история. В школу пришел больной ребенок. Хотя он не умел нормально говорить, учителя делали вид, что его понимают. Находили за что похвалить. У этого мальчика произошел заметный прогресс в развитии. Он учится с радостью. Но сколько сил пришлось потратить педагогам, убеждая одноклассников больного ребенка относиться к нему по-человечески.

Конечно, пугалки про ОЗШ небезосновательны. Происшествия там не исключение, а правило. Недаром в школьной стенной газете есть рубрика «Из УВД сообщают», где пишут о правонарушениях учеников. Одна из главных проблем – нежелание детей учиться. Туда попадают те, у кого учеба запущена. В 9 класс приходят ребята, которые с трудом читают по слогам. Учебники для детей, не имеющих навыков к учебе, слишком сложны, поэтому учитель вынужден прибегать к различным ухищрениям. Он может дать ребенку задание, например, найти в первом абзаце ответ на вопрос. Ученик смотрит полчаса на несколько предложений, но ответа так и не находит.

В школе много учителей старой закалки. Они любят детей, и те это чувствуют. Ребята знают, что директор Виктор Васильевич Кочкин не поругает (даже если есть за что), похлопает по плечу, погладит по голове. Старейшая учительница ОЗШ Алла Ивановна Завгородняя всегда любила устраивать праздники для своего класса. Пекла торт, сервировала стол, приносила красивые иллюстрации, наизусть читала стихи. Некоторые дети больше нигде такого не видели. Классные руководители Светлана Геннадьевна Аносова, Анна Васильевна Прохина и Светлана Николаевна Стеценко про своих учеников знают все, кто чем живет.

Педагоги считают, что оценка должна воспитывать ученика, вселять надежду. Положительный результат – мотив к дальнейшей учебе. Напишет ученик первый диктант с 70 ошибками, получит двойку. А второй диктант с 60 или 50 ошибками. Уже прогресс, надо поощрить. И хотя это противоречит педагогическим правилам, учитель ставит ученику тройку. Оценка ставится за труд, за старание. Хотя можно было бы пойти и по пути наименьшего сопротивления. Некоторые отчисленные ученики поступали в вечерние школы других районов области и оканчивали их заочно безо всяких усилий. При встрече бравировали: «Вы не хотели мне ставить тройку просто так, а в той школе ставят».

Воспитывать детей тяжело, а перевоспитывать тем более. Но кому до этого есть дело? Сбрасывать весь педагогический брак в одну школу – это нормально. А помочь в решении проблем ОЗШ – уже сложно. И вот пишутся программы по борьбе с наркотиками, а поставить милицейский пост в вечерней школе почему-то никак не удается. Можно отвернуться от проблем ОЗШ. Но ведь нашим детям придется жить в одном городе с ее выпускниками. Например, директор пищекомбината Е.Чаунин понимает это и постоянно оказывает помощь в проведении школьных вечеров.

Америка странно влияет на умы. Многим кажется, что если применить новую, раскрученную технологию, то все проблемы разрешатся сами собой. А учителя вечерней школы старомодны. Они перечитывают Каменского, Корчака, других великих педагогов. Считают, что бесконечная любовь и терпение, которые те проповедовали, актуальнее всех современных методик. Особенно при работе с трудными подростками.