Письма с фронта

Иван Поликарпович Горбунков родом из Ростовской области, вырос на донском хуторе Евсеевский в большой многодетной семье. «Память сердцу моему» – так назвал он свои воспоминания. В памяти остались детство и юность, учеба на курсах комбайнеров и работа в поле, призыв в армию, знакомства с девушками. Много теплых слов адресовано матери, вырастившей восьмерых детей. Подробно пишет он о том, как поочередно провожала она подросших сыновей в Красную Армию. Один за другим братья уходили на службу Родине: старшего, Тимофея, проводили в 1937 году, в 1938-м был призван Иван, еще через год – Стефан, в 1940-м – четвертый сын, Владимир, в тяжелом военном 1942-м ушел на фронт младшенький – Георгий.

Сыновья уезжали по пыльной степной дороге, а ей оставалось только ждать и надеяться. В те годы начали приходить первые тревожные вести: газеты писали о победоносном наступлении в Европе войск фашистской Германии. В 1939 году Ивану пришлось повоевать в финскую. Война была короткой, и в марте военные действия между СССР и Финляндией были прекращены. Осенью 1941-го у Ивана заканчивался срок службы, он строил планы на будущее, хотел жениться на девушке Тане, с которой познакомился в местном клубе ВОХРа, создать семью, растить детей. Но война перечеркнула все надежды на личное счастье. 22 июня черная весть облетела страну: фашистская Германия внезапно напала на СССР. И Иван Горбунков снова уходит на фронт.

Воспоминания Ивана Поликарповича написаны уже после войны, на основе записей, писем и дневников прошлых лет. Здесь же, в качестве иллюстраций – фотографии однополчан, друзей, братьев. Сегодня мы публикуем одну из записей его будущей жены Татьяны, датированную 27 июня 1941 года. Она сделана в дневнике, который вел и оставил ей на память ее любимый Ванюшка. Подобным образом начиналась война для тысяч влюбленных.

«Перед отправкой на фронт он был у нас дома. Это было 23 июня в 19 часов. Его отпустили на три часа для того, чтоб он мог отнести личные вещи и вообще встретиться и проситься со мной. Прихожу я с работы, а через несколько минут приходит он. Постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения, вошел в комнату. Я так и обмерла от радости. Он весь вспотел от быстрой ходьбы, ему хотелось, чтобы больше осталось времени со мной побыть. Я стала оттирать с его лица пот. Он сел, все рады были его приходу, особенно я. Потом он взял чемодан, открыл и вынул отрез мне на платье. Передавая его мне, сказал: «Сшей платье, а когда я буду ехать обратно, если останусь жив, то встречай меня в нем».

Мне хотелось побыть с ним наедине. Мы ушли в другую комнату, тут мне стало его так жалко, и я заплакала, а он просил меня не плакать. Я его любила как хорошего товарища и будущего мужа. Ему было тяжело, когда я плакала и говорила: не уходи, побудь у нас. Хотя я и знала, что нельзя этого делать, и все же просила. Мне было тяжело в эти минуты, грудь и горло больно сжимало, я не могла слова сказать, мне всю душу свело от боли. Я не знаю, что он чувствовал. Думаю, что он все же живой человек, неужели не задели мои слова его сердца? Он мне сказал: «Таня, ничего мне не жаль, только тебя». А я ему ответила так: «Ваня, жалей себя – я здесь, а ты, считай, идешь на смерть». Мы с ним сидели минут тридцать, а так как ему больше нельзя было, он крепко меня прижал к своей груди и поцеловал несколько раз. Я его тоже обняла и прижалась к нему как грудной ребенок к матери. В это время на минуту дыхание приостановилось, слезы навернулись на глаза. Мать моя, зачем ты меня родила? Лучше бы я умерла, ведь его отрывают от моего сердца!

Настал час, когда ему нужно было идти. Слезы переполняли мои глаза, жар охватил всю. Последний раз мы крепко обнялись и поцеловались. Потом зашел он в комнату, мама подала ему кушать, они с папой выпили чуть-чуть. Он не хотел ни пить ни есть. Наконец он встал, со всеми попрощался. Мама, папа и сестра Маруся вышли вместе с нами. Мы его проводили до самого поворота, где ему надо было сворачивать в казарму. Здесь мы простились. Я хотела его поцеловать на прощанье, но он сам поцеловал. Потом отошел метра на два, мы посмотрели друг на друга, и он ушел. У него осталось пять минут, чтобы вовремя прийти в казарму, он быстро пошел, даже не оглянулся ни разу. Я в слезах пошла обратно, скучно и грустно было идти обратно. Домой пришли, а сердце еще на станции. Все думается, что он не поехал и не уедет, но это все напрасные думы.

С тех пор, то есть с 24 июня, пошла жизнь без Ванюши... скучная, длинная и одинокая. На работе все о нем думаю, прихожу домой – чего-то не хватает. И так дни проходят в одиночестве и грусти. Никогда меня с тех пор не видели, чтобы я пела песню или играла на гитаре. Если только он вернется жив, то жизнь опять потечет нормально».

Эти страницы покрыты высохшими каплями ее слез. Таня все годы войны хранила дневник любимого, переписывала в него письма, которые он присылал с фронта. Первые были немногословны: осенью 41-го шли тяжелые бои, и писать много он не мог: смерть ходила рядом, и каждое мгновение могло стать последним. Иван писал ей кратко: жив, здоров, бьем фашистов. Он часто вспоминал любимую, скучал о матери и, сжав кулаки, мысленно повторял: ну, фрицы, за все заплатите. За нашу разлуку, за материн-ские и девичьи слезы, за все!

В следующий раз мы познакомим вас, уважаемые читатели, с записями, сделанными защитником Родины, одним из солдат Великой Отечественной – Иваном Горбунковым.