Дорогами миссионерской славы

Основатель Саровского монастыря иеросхимонах Иоанн был не только талантливым организатором. Мы знаем его и как писателя, оставившего сочинения религиозного и мемуарного характера. А еще Иоанн много общался со старообрядцами Нижегородского Заволжья и занимался миссионерской деятельностью в их среде. Вот об этой, последней, стороне многообразной деятельной натуры саровского первоначальника и пойдет у нас речь.

Миссионерская деятельность первоначальника Иоанна – малоизученный пласт саровской истории. Собственно об этом есть лишь один источник – сочинение самого Иоанна «Сказание о обращении раскольников заволжских», написанное примерно в 1710-1712 годах и изданное значительно позже, в 1875 году в православном журнале «Братское Слово». Комментаторы этого сочинения – русские историки конца XIX – начала XX века Н.Субботин, Н.Сахаров, П.Смирнов очень высоко оценивали значение миссионерской деятельности Иоанна, его труды по обращению заволжских старообрядческих скитов в официальное православие. Ставшая известной через более чем полтора века, эта деятельность в некотором смысле переворачивала представления о методах борьбы с расколом того времени (начала XVIII века) или во всяком случае позволяла взглянуть на ход этой борьбы по-другому.

Дело в том, что борьба с расколом в России в первой половине XVIII века прочно связана в отечественной историографии с именем Питирима – вначале настоятеля скромного Николаевского монастыря в Переславле-Залесском, а в конце карьеры – нижегородского архиепископа и члена Святейшего синода. В своей деятельности Питирим получал поддержку правительства и лично Петра I, но методы ведения этой борьбы были, как правило, далеко не мирными. Питирим закрывал скиты, изгонял их насельников, и ничего нет удивительного в том, что насколько он получал одобрение в правительственных верхах, настолько же его ненавидели простые жители старообрядческого Заволжья. «Питиримово разорение» – так они говорили об этом времени.

Но из «Сказания...» Иоанна следует, что именно ему, а не Питириму, принадлежит приоритет в начале обращения заволжских старообрядцев; что Иоанну, а не Питириму надо приписать заслугу перехода в официальное православие нескольких скитов и превращения их в обычные монастыри Русской Церкви; что, наконец, именно по предложению Иоанна Питирим и занялся миссионерством!

При этом Иоанн – настоятель мало кому известного в то время провинциального монастыря, действовал безо всякой правительственной поддержки, без войск – одним только умным словом и добрым отношением. И добился в конце концов перехода в официальное православие трех старообрядческих скитов. Первым шагом этого перехода стало участие старообрядцев в богослужении, которое Иоанн провел, специально для этого приехав в Заволжье, в ближайшем к раскольничьим скитам Спасском монастыре на Кезе. Дальнейшими же хлопотами по превращению скитов в настоящие монастыри занялся уже Питирим. И понятно, почему ему достались все историографические лавры. Но миссионерский путь Иоанна, путь мирного убеждения, разошелся с путем Питирима – путем официальной Церкви петровской эпохи, предпочитавшей насильственные методы обращения.

Почему же наш первоначальник отошел от этой работы, может быть, ему тогда посчастливилось бы стать членом синода и архиепископом? Но у Иоанна были другие жизненные планы: именно в то время (1705 год) он самым активным образом занимался главным делом своей жизни – организацией Саровского монастыря.

Из «Сказания о обращении...» известно, что итогом миссионерской деятельности Иоанна стало присоединение им к официальной Церкви трех старообрядческих скитов на реках Керженец и Бeлбаж, называвшихся по именам их руководителей скитами Филарета, Иоасафа и Артемия. Естественно, что при чтении этих эпизодов сочинения Иоанна сразу возникали вопросы: а где были эти скиты? и что с ними потом стало? Иоанн писал, что обращенные скиты были преобразованы в православные монастыри и получили от правительства вотчины, но названия этих монастырей не указал. Предположение о локализации этих мест есть у Н.Субботина: по его мнению, из Филаретова скита был образован Успенский мужской Кержебелбажский монастырь, а из Иоасафова скита – женский Троицкий Белбажский.

Для нас эти названия звучали до недавнего времени совершенно абстрактно, однако же зрела идея найти и посетить эти места, увидеть их своими глазами и, если получится, ощутить в них присутствие духа нашего первоначальника.

Итак, мы отправились в путешествие в наше прошлое, путешествие, полное ностальгических настроений, которое мы назвали, вспомнив комсомольскую молодость, «Дорогами миссионерской славы».

Самая знаменитая старообрядческая речка России – Керженец – хорошо известна саровским туристам. Редкий байдарочник не ходил по ней. Даже теперь по берегам ее – в основном темные и малонаселенные леса. Что уж говорить про XVII век, когда на берегах Керженца можно было легко спрятаться от церковно-чиновничьего преследования. Позднее, когда старообрядцев уже «достали» и на Керженце, часть их ушла дальше – в Сибирь, где их называли «кержаками».

Пейзаж лесного Заволжья отличается от наших мест. В редких на пути селениях почти не увидишь купола церквушки или колоколенки. То ли дело в нашем крае – что ни населенный пункт, то храм. Старообрядцы церквей не строили, молились в часовнях и молельных домах, скрываясь от постороннего глаза. Интересны старообрядческие кладбища: вместо привычных крестов на могилах стоят голбцы (говорят, что так правильно их называть, хотя в народе их часто именуют более привычным словом – «голубцы»). Это деревянные столбики, прикрытые сверху двумя дощечками, как крышей. Обязательный атрибут голбца – небольшое углубление для медной иконки. Но эти углубления на подавляющем большинстве кладбищ сейчас, как пустые глазницы – «мелкая пластика» ценится нынче в антикварных магазинах, и старообрядческие кладбища разграбили, как древнеегипетские захоронения...

Петляя по Заволжью, Керженец принимает правый приток Бeлбаж, также известный древними скитами. У слияния этих двух рек расположено одно из интересующих нас мест – село Успенское. Когда-то здесь был монастырь, образованный из бывшего Филаретова скита. Монастырь действовал давно и недолго – с 1708 по 1764 год, и мы не рассчитывали застать здесь какие-либо его остатки, но оказалось, что они есть.

Во-первых, название села – Успенское – топонимическое указание на то, что здесь существовал Успенский Кержебелбажский монастырь. Кстати, вам ничего не напоминает это тяжеловесное название? Сконструировано оно по тому же принципу, что и первоначальное наименование нашего монастыря – Сатисо-градо-Саровская пустынь. В обоих названиях указывается точное географическое местоположение у слияния двух рек. Можно предположить, что и первое из этих двух названий также сочинено первоначальником Иоанном.

В старых монастырских актах 1719 и 1721 годов упоминается имя келаря – иеромонах Филарет. Не тот ли самый? В 1703 году этот Филарет приходил к Иоанну, который находился в то время в Арзамасе. Иоанн много беседовал со скитоначальником, а потом допустил его к службе в храме. Потрясенный терпимостью и добротой священника официальной Церкви, Филарет тогда и принял решение отойти от старообрядчества.

Не известно, бывал ли в Филаретовом скиту сам Иоанн, скорее всего, он до него не доехал, а вот Питирим точно бывал, и еще некоторое время здесь жил будущий шестой настоятель Саровской пустыни Ефрем – строитель Успенского собора. Иоанн, познакомившись с Ефремом, не сразу пригласил понравившегося ему монаха в Саров, а сперва направил его сюда. Здесь, в Успенском монастыре, Ефрем жил предположительно с 1722 по 1726 год, «утверждая в вере православной», как потом напишет его биограф, тех, кого когда-то привел к ней Иоанн.

Сразу после обращения, в качестве поддержки, монастырю были даны вотчины с крестьянами, в 1744 году монастырь владел 357 крепостными душами. А в 1764 году монастырь закрыли, тогда по приказу Екатерины II были закрыты более половины российских монастырей.

Успенское встретило нас белыми грибами, растущими прямо посреди села у здания администрации. Куда нас занесло, в какой медвежий угол?! Глава сельской администрации посетовал: вымирает деревня. Жителей трудоспособных мало, в школе только два класса – первый и четвертый, в остальных нет учеников. Монастырь? Никто про монастырь не помнит. А вот церковь была...

Мы подошли к развалинам. Это каменная колокольня с воротами и развалинами каких-то построек по обеим сторонам – явно остатки монастырского комплекса, колокольни сельских церквей выглядят обычно по-другому. Значит, Кержебелбажский монастырь был каменным! Восьмидесятилетняя местная жительница с охотой показала нам, где стоял храм и где проходила церковная ограда. Большую территорию, оказалось, занимала церковь – метров двести на сто – видимо, здесь и был монастырь два с половиной столетия назад. Сейчас на его месте большая неработающая лесопилка.

Потом мы не спеша прогулялись лугами к месту впадения Белбажа в Керженец – без этого наше ностальгическое путешествие было бы неполным.

Продолжение следует