Ночь, встречных машин почти нет. В салоне тепло, разделись до рубашек. Слышно, как шуршат шины о снег. Сашка ездит резко и скорость держит под сто. Тихой езды не любит, еще он не любит мата, рекламы и болтовни про секс (Сашке - 69).

Мелькнул милицейский пост. За Спас-Клепиками пошел густой снег, дворники не справляются, видимость резко ухудшилась, и на повороте наша "пятерка" выскакивает на правую обочину. Слышим удар, нас слегка подбрасывает, мы летим вниз и застреваем в кустах. Я лежу внизу на правой дверце, Сашка висит на руле. "Ну вот, приехали", - говорит он. Я добавляю: "Бесплатно". И мы вылезаем наверх, как в БТРе - через люк. Осматриваем машину и выходим на дорогу. Снег валит, мы стоим на обочине.

Из темноты засверкали огни, притормаживают и останавливаются четыре КАМАЗа. Подходят восемь мужиков. Один из них высокий, крепко сбитый, видимо, старший, командует: "Тащи трос, подгоняй груженый КАМАЗ". Цепляют "пятерку" за проушину и тянут. Срывают проушину. Старший велит зацеплять за задний мост. Руками разгребают снег, чтобы просунуть трос и не повредить трубопроводы на днище машины. Тянут - и "пятерка" уже на дороге. Поморгав нам поворотными огнями, караван из КАМАЗов скрывается в темноте.

"А говорят, на трассе никто не останавливается, чтобы помочь", - бормочет Сашка.

Пять часов утра. Еще темно. Приходим в себя и снова гоним по трассе.

И вот Москва. Расстаемся с Сашкой, и я на метро добираюсь до Марьино. В переходах метро и на улицах ни пьяных, ни бомжей, чисто. Прохаживаются дежурные милиционеры. Две миловидные девушки-блондинки играют на скрипках, да молодой парень под гитару поет русские народные песни.

В Марьино кругом, куда достанет глаз, новые двенадцати- и двадцатиэтажки, простор, нет скученности. На высоте 5-го этажа одного из домов - плакат. Метровые буквы объявляют: продаются квартиры - 600 долларов за один квадратный метр.

Подхожу к дому - аккуратная металлическая дверь закрыта. Читаю инструкцию и набираю номер квартиры. Слышу голос Инны (племянницы). В подъезде, лифте, у мусоропровода чистота. Говорю Инне про порядок, что у нас все замки поломали. У них тоже так было, а теперь замки и домофоны ставят (за 450 р.) во всех домах и квартирах, и люди привыкли.

Москва. Куда пойти? Времени в обрез. С Инной идем смотреть Храм Христа Спасителя. Храм среди старых зданий смотрится, как царица в золотой короне и белом платье. Верхняя часть храма благоустраивается, а внутри идет подготовка основного зала к росписи. (Москвичи говорят, что сорок барельефов святых должны быть вытесаны из камня, Церетели сделал их из гипса, а деньги взял, как за камень.)

В цокольном этаже идет служба. Священники все высокого роста. У паперти причащаются. В цокольном этаже - музей. Красив и строг вид Храма Христа Спасителя. Мы ставим свечки и под колокольный звон (запись) выходим.

По пути домой шлепаем по магазинам и базарчикам. Поглядываем на цены: масло сливочное - 52 руб., сосиски к завтраку - 26 руб., молочные - 30 руб., мясо - 25-27 руб., сахарный песок - 11 руб. за один килограмм. И все отечественное. А говорят, что у нас продукты дешевле, чем в Москве.

Есть еще в Москве "Ельцинский рынок" - оптовый, где продукты (не просроченные!) по цене в два раза ниже.

В центре Москвы впечатляет своими размерами гипер-маркет "Рамстор", где сверкают коробки, упаковки, блестят витрины и товары. Из продуктов - чего только нет. Новые русские катят по мозаичному полу тележки, похожие на детские коляски для близнецов. Старые русские с пластмассовыми сумками скромно и сконфуженно жмутся у витрин с сахарных песком, крупой и маргарином. А говорят, что будет голод или карточки.

В Москве тишина. Люди немного подавленные, улыбок мало, смеха не слышно. Степашин уже третий день чистит "злачные места".

На другой день жду Сашку, вскоре он сигналит мне огнями, и мы гоним обратно в Саров.

Саров - Москва - Саров. 16-18 декабря 1998 г.

Ю.Шаров