- По сообщению Национальной службы новостей, Генпрокуратура РФ возбудила уголовное дело против ряда должностных лиц Минатома. Прокомментируйте, кто эти люди, в чем их обвиняют?
- Могу прокомментировать. 16 октября я написал генпрокурору письмо с просьбой разобраться и дать правовую оценку экономической ситуации, сложившейся в"Росэнергоатоме".
После того, как на заседании правительства две недели назад я упомянул, что, к сожалению, мое обращение не рассматривается, в тот же день вечером меня проинформировал заместитель генерального прокурора Давыдов, что разбирательство началось. Будем ждать, когда оно закончится.
Это люди из "Росэнергоатома". Одного человека - Трунова - уже нет - то ли его сросили с балкона, то ли выпал сам. Следователь должен сделать оценку.
- Не так. Существует 50 статья закона об окружающей среде, которая запрещает ввозить отходы. И к отходам, в частности, относится отработанное ядерное топливо, но эта статья не распространяется на все соглашения или контракты, заключенные до того, как этот закон был принят. До этого такие соглашения были приняты, например, с Финляндией.
В чем причины усиления активности прессы по этому поводу? Мы подготовили и уже согласовали с целым рядом ведомств предложения правительству выйти в Думу с изменением именно этой статьи, чтобы разделить понятия "использованное топливо" и "радиоактивные отходы": использованное топливо отходами не является. Так случилось, что независимо от нас депутат Шашурин вышел с предложениями зменить ту же самую статью закона, и даже более категорично - надо перерабатывать все виды отходов - он получил уже поддержку у лидеров фракций Зюганова, Явлинского, Рыжкова. Прошло несколько обсуждений в Думе. Одно из обсуждений - в Совете Федерации - достаточно взвешенное, где мы свою позицию аргументировали, показали, что мы не столь экстремистски настроены. А что касается использованного топлива - абсолютно необходимо менять эту статью. В ответ были и совершенно понятные замечания, что у нас собственные отходы не перерабатываются. Но они не перерабатываются, собственно говоря, не потому, что мы этого делать не умеем, а потому, что у нас нет денег. Поэтому, когда мы говорим, что надо выйти на мировой рынок для выполнения этих работ, мы стараемся показать, что это обеспечит прежде всего загрузку наших предприятий, развитие наших производств и частично полученные средства можно будет использовать на решение собственных экологических задач.
Экология - удел богатых. Для того чтобы накормить людей во всех странах сначала удобрения вносили в землю и получали продукцию не совсем чистую. Когда люди становятся богаче, они могут позволить себе экологически чистую продукцию покупать в "зеленых" магазинах. Но сначала людей надо накормить. Если мы упустим время и не выйдем на рынок, который уже в значительной степени захвачен французами и англичанами, а у нас есть аргументы в пользу того, что мы можем с ними конкурировать, то через десяток лет можно будет уже просто не поднимать вопрос об этом выходе. А те предприятия, которые у нас есть, будут предметом дополнительных экологических забот вместо того, чтобы на заработанные деньги иметь работу и развиваться, мы получим дополнительную головную боль. Вот что происходит с 50 статьей закона об окружающей среде.
- Не буду я ничего об идее "Атомпрома" говорить! Потому что я говорю об этом, а потом все переворачивается. Я никуда не вносил официальных предложений об "Атомпроме". Это первая позиция. Никуда! Если посмотреть исторически, то существует поручение Михайлова на коллегии рассмотреть двумя комиссиями, одна под руководством Белосохова и другая - под руководством Рябева все эти предложения. Я получил министерство вместе с этими предложениями.
Мое глубокое убеждение заключается в том, что надо двигаться к слиянию коммерческих структур. Надо их объединять, но вовсе не для того, чтобы Минатом превратить в "Атомпром", а для того чтобы иметь возможность, не спрашивая другие федеральные ведомства, которые каждый раз мешают процессу использования нашего внутрикорпорационного дохода, поддерживать нашу оборонную науку, оборонное производство и науку ядерную, которая не является оборонной.
Эти средства немедленно становятся предметом общего дележа. Вот у нас есть, к примеру, деньги за естественную компоненту, сейчас от них отхватили три с половиной миллиарда для питания и обмундирования солдат. Это очень важная задача, я понимаю, но у нас не меньше острых задач, например, здесь в Сарове. И почему, если эти средства заработаны внутри Минатома, мы должны превращаться в источник для решения других важных задач. Поэтому, если мы не сделаем то, что задумано, мы все время будем находиться в таком положении, когда внутренние ресурсы, имеющиеся в отрасли, будут общедоступны. Я считаю, что их нужно сделать прежде всего доступными для решения наших проблем в оборонном комплексе, в оборонной нашей промышленности.
Это означает, что Минатом должен состоять, на мой взгляд, из фундаментальных лабораторий научно-оружейных, фундаментальных лабораторий научных неоружейных, из заводов обороннных, котрые всегда будут в государстве, из техснабов, которые будут, если хотите, игольным ушком для продажи за рубеж. Через такого рода объединения, как "Атомзарубежстрой", должны идти наши контракты с Китаем, с Индией по продаже ураносодержащих материалов. И все внутрикорпорационные доходы должны принадлежать не конечному предприятию, случайно, в силу конъюнктуры попавшему на конец цепочки, а отрасли. Тогда есть возможность более эффективно заботится о тех компонентах отрасли, которые опять-таки по конъюнктурным причинам находятся сегодня вне заботы государства. Вот все, что я должен сказать сегодня по "Атомпрому". Но каждый раз, когда я такую логику выстраиваю, появляются публикации, что Адамов опять предложил превратить Минатом в "Атомпром" - это еще мягкая формулировка, есть похуже:"Адамов предложил собрать все, что деньги дает, и приватизировать, а всех остальных - выкинуть". Поскольку я уже устал с этой вещью бороться, я решил, что надо сделать некоторую паузу. И хотя мы документы постепенно готовим, я их никуда не вносил. И формально этих предложений не существует.
- Отсюда изнутри ВНИИЭФ. Вы что считаете, что где-то в аппарате Минатома сидят люди умнее, чем во ВНИИЭФ? Я вот сюда приезжаю для того, чтобы каждый раз подкачиваться, чтобы понять, какие я еще могу доводы использовать, чтобы попытаться увеличить до необходимого объема уровень конверсии.
Немножко, слава тебе, Господи, нам удалось отстоять соглашение по атомным городам. В течение трех месяцев на меня велась с вилами атака, что это все неправильно, не надо нам такого рода соглашений, которые увеличивают проникновение в атомные города. И только когда я поставил вопрос в такой плоскости, ну ладно, давайте для конверсии в наших атомных городах 30 миллионов долларов вместо тех, которые Минатом в 1999 году получает по соглашению, - это 600 миллионов рублей сейчас - столько практически получает по бюджету сегодня институт, то сразу согласились, что такого рода соглашение может иметь право на жизнь. Но в этих дебатах три месяца меня прессовали так называемые согласующие ведомства, что не надо этого делать. Мы потеряли в этом году возможность иметь 60 миллионов. На будущий год еще 120 или 150 миллионов. Слава Богу, что мы вообще на этот поезд вскочили. Если бы сбросили это соглашение, то в 1999 году это просить вообще было бы бессмысленно: год предвыборный, новые строчки в бюджет не записываются уже.
- Просматривается ли возможность индексации зарплаты в ядерных центрах, если да, то когда и насколько процентов.
- Мы только что беседовали с профсоюзными лидерами. Я их хорошо понимаю. Их возмущение, их вопросы, как может хозяйка прожить на столько-то рублей. Нет ответов, действительно, при той постыдно низкой заработной плате, которая сегодня есть, с учетом тех изменений, которые происходят на рынке. Это часть проблемы. Теперь вторая часть. Все ресурсы здесь. Чтобы платить зарплату, в 1998 году "живых" денег было больше, чем надо.
Но институт не может просто заплатить заработную плату, не сделав эксперименты, не произведя расчеты и так далее. Конечно, я критикую руководство института и города за то, что они не пользуются электрорублями. Таким образом можно какую-то часть ресурсов тратить не в виде денег, а при расчетах за электроэнергию, которую мы в нашей же отрасли выпускаем. Это зависит от искуства маневра бедного директора Илькаева. Ему придется маневрировать между необходимостью выполнять работу и платить заработную плату, рассчитываться с людьми. Единственное, чем я могу помочь, понимая значимость этого предприятия, это выделить больше электрорублей. Но вы их пока вообще практически не используете, поэтому научитесь их использовать.
Сегодня нужно осуществлять маневр с помощью тех ресурсов, которые у нас есть, потому что, я точно знаю, что при том бюджете, который утвержден, взять больше нечего: настолько он ущербный, что, дай Бог, чтобы он расплатился по тем векселям, которые взял.
В прошлом году мы централизованно рассчитались практически копеечка в копеечку по министерству по ВОУ-НОУ, хотя вторая часть денег за природную компоненту к нам не пришла. Она начнет поступать с апреля. Урановые средства придут к вам полностью, так как они и запланированы.
Неожиданно Е.Адамов предложил саровским журналистам "надавить на местную администрацию, чтобы лучше чистили город", чтобы так плохо чистили, он, по его словам, не видел нигде.
В догонку министра попросили замолвить словечко за инвестиционные зоны городов Минатома, мол страдаем от того, что другие нахулиганили. Е.Адамов уверенно возразил, что злоупотребляли льготами все, что "у Бооса были основания, чтобы катить баллон". Он твердо запомнил фразу, которую прочитал после своего очередного посещения: "Бюджет Сарова не костыли для ВНИИЭФ", поэтому закончил пресс-конференцию эмоционально: "Ох, и накостылял бы я автору этой статьи, если бы у меня был костыль, за такую запись. Ведь это под себя самих мину подкладывать. Я-то прочитаю, поулыбаюсь, про меня столько пишут, что юмора у меня еще хватает. Но ведь здесь люди против себя пишут. Попади эта статья к Боосу, он ее принесет на заседание правительства и скажет:"Вот что я говорил! Они же не о предприятии заботятся, у них другие совсем цели".