|
|
|
В советское время ростовский художник, желающий заниматься искусством, уходил в андеграунд, то есть устраивался куда-нибудь в дом культуры на ставку оформителя и мог за эту зарплату позволить себе покупать и читать книги, нормально питаться, ездить в отпуск в Крым, покупать краски и холсты, периодически наезжать в Москву на выставки, арендовать помещение, выставляться. При довольно аскетическом складе личности и не мечтая о прижизненной славе, он был вполне доволен всем этим. В современном обществе все иначе. Зарплаты оформителя в доме культуры хватит разве что на еду или на холст с красками — придется выбирать. Если идти дизайнером или оформителем в коммерческую фирму, выжмут все соки и на искусство времени не останется. Современное общество не платит художнику за поиск новых форм и стилей, подталкивая его к тому, чтобы стать самоокупаемым, то есть выйти на рынок. Правда, чтобы выйти в Ростове на рынок, нужно перестать быть художником. Собственно, арт-рынка в Ростове нет. Есть арт-базар. Что это такое? Пройдитесь по Большой Садовой в районе парка Горького, окиньте взглядом донские пейзажи, теснящие друг друга в закутке на Буденновском, зайдите в пару еще сохранившихся художественных салонов… Может, вы и найдете что-то в подарок начальнику на юбилей. Но рискнете ли вы назвать увиденное произведением искусства?
Если же вы решили создать дома небольшую галерею из картин ростовских художников, если хотите приобрести картину, имеющую художественную ценность, то ничего подобного ни в одном ростовском магазине, салоне и уж тем более на улице вы не найдете. Захотите позвать на помощь арт-дилера — не дозоветесь: нет такой профессии в Ростове. Станете ждать аукциона современного искусства — не дождетесь: не проводятся. Начнете искать достойную галерею современного искусства — не отыщете: призрачная маниловская мечта о такой галерее витает в головах ростовских деятелей искусства уже давно, но так и остается мечтой. Останется у вас два пути: махнуть рукой на ростовское искусство и съездить куда-нибудь в Екатеринбург или Краснодар в симпатичную маленькую галерейку и выбрать что-нибудь для души или отправиться в родном городе на черный рынок — то есть по подвалам и мастерским покупать картины из первых рук. Правда, для начала вам надо будет походить по музейным выставкам ныне живущих художников, выбрать, что приглянется, познакомиться с художником. Но прежде чем знакомиться, давайте все-таки ответим на вопрос:
«Что такое арт-рынок?»
Ну, во-первых, как уже было констатировано, арт-рынок — это то, чего нет в Ростове. Об этом корреспонденту N сообщили четыре ростовских очень разноплановых художника, активно выставляющихся и довольно успешно продающих свои картины: Вадим Махницкий, Вениамин Лазарев, Владимир Рябчиков, Леонид Феодор. Суммируя их мнения, можно сказать, что арт-рынок — это денежный эквивалент отношения общества к художнику, это последний вагон экономической перестройки, и создается ощущение, что этот вагон еще не прицепили. При общественных изменениях этот рынок гибнет первым, а восстанавливается последним. Есть несколько проявлений арт-рынка в современной России. Во-первых, арт-рынок, который занимается, несомненно, произведениями искусства: это аукционы, покупки картин умерших уже художников, известных и признанных мастеров. Обычно это работы до середины XX века. Этот рынок ныне живущих художников не касается. Купить картину признанного художника прошлого — это значит беспроигрышно вложить лишние денежные знаки. Такая картина оценена на международном рынке и может быть продана в любом уголке мира за большую цену.
Что же касается арт-рынка картин современных художников, то здесь все сложнее.
Рассказывает Вадим Махницкий:
— Арт-рынок современного искусства делится на два направления. Во-первых, салон, то есть декоративно-прикладная деятельность с элементами искусства, и чем больше там искусства, тем ниже цена. В Москве в салонах продаются картины-приложения к бару, дивану, галстуку, костюму. На внутреннем рынке тысячи художников, производящих продукцию, которая должна быть куплена максимально быстро. ЦДХ наполнен до краев этим товаром, продавая десятки тысяч картин за сезон. Цены на них колеблются от $ 200 до $ 3 000, они зависят от размера, от рамки. Недавно я был в салоне в ЦДХ, там преобладают сюжеты, близкие к современному интерьеру (повод к покупке такой картины — ремонт, новоселье). В их изготовлении используются те же материалы, что и в отделке современных квартир. Это может быть стиль сафари, японский, английский кабинет. Салонные художники очень любят писать животных — лошадей и кошек, они вызывают у покупателей наиболее положительные эмоции. Лев подойдет под стиль сафари, если в аквариуме игуана, диван кожаный, то хорошо пойдет произведение с изображением крокодила. Много пишут полуобнаженных женщин. Я бы даже сказал, что на них слишком много драпировки, полностью обнаженные шокируют салонного покупателя. Лица у этих моделей из современных глянцевых журналов. Историческая и национальная темы сейчас в салоне не идут. На любителя страсти богатых людей: игра, пища, развлечения, казино. Встречаются виды — пейзажи, курортные местечки, море, горы плюс полуабстрактные декоративные пятна. Покупая такую картину в офис, надо помнить, что если у вашей секретарши за спиной пейзаж а-ля Шишкин, то для посетителя вы рубаха-парень с экологически чистой душой, свой в доску, к которому легко можно завалить с бутылкой. Если же висит абстракция, то это знак, что вы еще тот фрукт и просто так вас не раскусишь.
Второе направление — это политически ангажированная деятельность по схеме Оскара Уайльда «скандал — это деньги». Я бы добавил: «А деньги — это свобода для следующего скандала». Известная схема: чтобы стать известным — рисуй известных. Тут и деньги покруче. Кстати, в Ростов приезжал представитель этого направления Бочаров, устроивший на «Роствертоле» политическое шоу с привлечением национал-патриотов. Запад не может повлиять на декоративный салон, а вот международные выставки — другое дело. Такое ощущение, что они оплачиваются, чтобы современные российские художники, выгодные иностранцам, играли определенную роль в западной политике. Вот взятые из публикаций отзывы о России после акции в Нью-Йорке одного нашего ангажированного художника, который выставляет себя обнаженным как произведение. Их галерейщик говорит: «Русские — как убогие агрессивные животные, деградировавшие в тоталитарную эпоху». В другом их журнале выходит статья, где наши же художники декларируют: «Если бы сумасшедший художник хотел произвести эффект в совершенно сумасшедшей стране, то это, конечно же, была бы Россия — отсталая культурная страна третьего мира». Я знаю два мира: этот и иной, что за третий мир — непонятно. Запад спонсирует выгодные для него выставки наших экстремистских художников, чтобы формировать определенное мнение о культуре современной России. Вот так выглядит современный российский арт-рынок.
К сожалению, молодое якобы свободное поколение художников идет туда, где платят деньги. В Москве заказывают музыку ультракондовый Церетели, ультраэкстремист Гельман, яркий представитель столичных художников Бренер, художественной акцией которого было то, что он обделался в Пушкинском музее перед картиной Ван Гога, в Амстердаме хотел повторить акцию, но не дала тамошняя полиция. Большинство ростовчан не выходят за рамки московского арт-рынка. Те, кто уехал, играют по столичным правилам. К примеру, ростовчанин Тер-Оганян, «прославившийся» тем, что разрубал иконы, сейчас в Чехии.
Единственное, что радует, это прецеденты в других городах России открытия муниципальных частных галерей вплоть до Владивостока: в Екатеринбурге, Казани, Уфе. Отдаленность от финансового центра дает художникам определенный иммунитет. Я убежден, что если бы в Ростове в центре появились салон актуального искусства, галерея, в них стали бы покупать картины.
Куда податься художнику?
Итак, теплого провинциального арт-рынка, который обласкал бы художника, в Ростове нет, выставлять себя на продажу (во всех смыслах) в столичных салонах тоже не хочется, выходить на ростовскую панель — тем более унизительно. Как же жить художнику, который решил заниматься искусством? Корреспондент N попросил поделиться опытом проживания своих собеседников.
Владимир Рябчиков: «Сначала были люди, которые приходили ко мне в мастерскую и с порога заявляли, что нужно кое-что подкорректировать в моих картинах и со следующей недели они начнут отправлять их вагонами в Москву и продавать через Интернет. Таких я и не слушал. Еще были посредники, действующие по принципу «У нас есть покупатель, а тебе же все равно деньги нужны». Я действительно нуждался в деньгах и отдавал работы в какие-то частные салончики. В итоге картина продавалась за 1,5 тыс. долларов, а мне отдавали 300–400 долларов. Несколько картин так ушло, и я прекратил эту практику. Считаю это насмешкой над художником. Я участвовал в проектах «Русские идут», и поначалу в Германии неплохо продавались картины. Но потом этот проект пошел на спад, и в последние годы немцы участвовали в нем, чтобы оттянуться. Был момент, когда я остался совсем без денег, картины не продавались, похудел килограммов на тридцать.
Внезапно появился парень-предприниматель, купил пару-тройку картин. Помог сделать выставки в разных городах России. В Норильске в 2001 г. мои работы закупила государственная галерея. Когда у меня проходили выставки, в том числе и в Ростове, я занимался самораскруткой, делал афиши, пресс-релизы, разослал в Ростове 1 000 конвертов по фирмам с приглашениями. Среди моих покупателей — бизнесмены с хорошим университетским образованием, интеллигенты, медики. Но этих людей не так уж много. Сейчас, честно говоря, сижу и жду, когда у меня появится возможность уехать за рубеж».
Вадим Махницкий: «В январе 1990 года у меня был опыт прикосновения к арт-рынку. Проходил первый в Ростове аукцион «Искусство» в Доме кино. Мою работу «Стол царя Ирода» (холст, масло) купили анонимно за 500 руб. Это была самая высокая цена, которую я получил за свою картину до всех финансовых катаклизмов. Потом аукционов уже не было, но цены на картины только росли. Вот у меня записано, что в 1995 году одну картину купили за 350 тысяч рублей, другую вообще за 1 миллион рублей. В прошлом году музей в Ставрополе приобрел мою работу за 10 тыс. рублей. Частные покупатели, заказчики (я делаю на заказ только повторы работ или портреты, но в своем стиле) в один год появляются в большом количестве, а в другой их практически нет — как повезет. Стоимость моих работ — от тысячи долларов. Основные покупатели — творческая и научная интеллигенция, предприниматели. У Кирилла Серебренникова, Степана Зограбяна, Ольги Резниченко, директора онкоинститута Сидоренко, владельцев ростовских фирм висят мои работы. Как правило, покупатель не человек с улицы, он находит меня по своим каналам. Он может ждать, пока я решу продать работу, несколько лет деньги копит. В салонах картины стоят дешевле, потому что там много повторов. А ты делаешь одну работу и не можешь плавать в цене. Но если покупатель в полной мере понимает твое творчество, ему можно и уступить. Кстати, многие недооценивают нашего человека новой формации. Предприниматели обижаются, что им предлагают «уж совсем сахар медович», считают тупыми, что ли, чтобы понравиться, пишут хуже худшего».
Вениамин Лазарев: «Художник, на мой взгляд, это шоу. Ты должен не то чтобы выжить, а создать свое амплуа, уметь создавать условия для возникновения работ и их покупки, решать не только творческие, но и психологические задачи. Художник, обладающий культурой, умеет точно расположить картины в пространстве мастерской и чувствовать себя свободно независимо от его размеров. Сейчас в Ростове появился класс, готовый покупать произведения искусства. Кто-то делает это интуитивно, кто-то по совету дизайнера, архитектора. Это директора крупных предприятий, обеспеченные люди, пообщавшиеся с современным миром. И художник должен, на мой взгляд, обладать определенной творческой наглостью, предлагать этим людям осуществление интересных проектов и не бояться опозориться. Я не люблю стабильности в искусстве. Постоянный приток денег омрачает сознание. Бывает, выдается мощный год, когда продаешь картин на 7–8 тысяч долларов, бывает год никакой. Иногда можно и за 5 минут 2 тысячи долларов заработать. Главное — чтобы твоя деятельность представляла собой четкую, строгую самоорганизующуюся конструкцию».
Леонид Феодор: «В нашем городе нет пока очень богатых людей со вкусом, которые приобретали бы не картинки, не украшательские вещи, а произведения искусства. Мои работы покупают собиратели, интеллигенция, врачи. Есть постоянный круг таких людей. Они ищут именно мои вещи. В год покупают и до десятка, а бывает, 2–3 работы в Ростове с выставки редко продаются. На Западе больше интерес. На первых выставках «Русские идут» уходило до 60 процентов наших произведений. Но сейчас Европа накушалась. А почему в Ростове нет галереи? Может, ждут предложений от художников?»
И правда, интересная получается картина с призрачным ростовским арт-рынком. Предложение есть, интересными, самобытными художниками, занимающимися искусством, наш город не обделен. Спрос вроде бы тоже есть. Как мы видели из рассказов художников, картины у нас в городе покупают, и покупают не за копейки. Наблюдается только дефицит деятельности тех, кто мог бы стать посредником между художником и покупателем, создав частную или муниципальную галерею. К сожалению, от этого дефицита ущерб испытывают и художники, которые не могут полноценно выставляться в галереях и заниматься чистым искусством, не думая, как раскрутить самих себя, и городское сообщество, которое не может взглянуть с помощью галерей на весь спектр предложений, исходящих от художников, и просто насладиться образцами подлинного искусства.
Надежда Волкова
|