говорит ростовский муфтий Джафар Бикмаев.
Ростовская соборная мечеть работает давно, но торжественное открытие, когда следов стройплощадки не останется, а многочисленные гости зайдут в ворота с девятиконечными звездами и полумесяцами, намечено на конец ноября. Уже много раз дату завершения строительства откладывали.
N: — Джафар Зуфарович, вы фактически были прорабом на строительстве мечети. Вы знаете в этом здании, наверное, каждый сантиметр. Сколько стоила мечеть?
Д.Б.: — Клянусь, не знаю. Мечеть построена на пожертвования, и не всегда речь идет о деньгах. Приходит ко мне бизнесмен, спрашивает: чем я могу помочь? Я ему говорю, что надо, он привозит. Мне привезли три «Камаза» цемента, солидные строительные организации давали по пять-шесть тонн арматуры, турки дали бесплатно доски для настила. Да все здесь так собиралось — окна, плинтусы, дверные ручки. Также помогали стамбульские бизнесмены. У меня в Турции хорошие связи, кто-то прислал ковры, художники приезжали в гости и вызвались разрисовать потолки — работали ночами. Проект тоже турецкий, поэтому ростовская мечеть похожа на стамбульскую и отличается от всех остальных: купол держится на стенах без колонн.
N: — А почему было не обратиться за помощью к исламским организациям? Вы хотите сказать, что с самого начала были уверены, что пожертвований прихожан будет достаточно?
Д.Б.: — Я не обращался и не собираюсь обращаться к религиозным организациям. Многие из них, например Всемирный исламский банк развития, ставят потом свои условия. В Майкопе мечеть была построена на деньги шейха из Кувейта, так теперь он туда приезжает и снимает имамов, когда хочет. Турки тоже умеют быть погонщиками верблюдов в других странах.
Я начинал строить мечеть со ста тысячами рублей, когда только на котлован надо было пятьдесят. Знаете, когда некоторые муфтии сразу получали всю сумму, необходимую на строительство мечети, их то случайно машина сбивала, то еще что-то, и деньги… пропадали.
N: — Там, где находилась старая мечеть, теперь военная часть?
Д.Б.: — Да. Мечеть на Красноармейской построили в 1906 году, она пережила и революцию, и войну, а в 1963-м ее закрыли, потому что якобы из ее окон можно было фотографировать военную часть. Просто предлог, военным нужна была еще одна казарма. Вместо мечети сделали солдатский клуб, но два раза в год, по праздникам, солдаты все оттуда выносили, мыли с шампунем, и мы проводили там богослужения. В 2000 году нам дали место в Парке строителей, но, когда уже был вырыт котлован, один ветеран войны написал жалобу мэру, что, когда мулла будет кричать с минарета, он вообще спать не сможет. Во-первых, с минарета зовет не мулла, во-вторых, он жил на Ворошиловском. Не будем ворошить прошлое, но были люди, которые мешали. Я пошел к мэру, говорю, Михаил Анатольевич, что делать? Он ответил, что обязан среагировать, создать комиссию и приостановить строительство. Приехали представители Министерства обороны, губернатор встретился с мэром, и мне предложили другие варианты места для мечети.
N: — И все они, кажется, на задворках, очень далеко от центра?
Д.Б.: — Одна площадка — у Лендворца, но там просто не пройдешь и не проедешь даже в сухую погоду; предложили на Западном за молкомбинатом, но это очень далеко; на Кировском — между жилыми домами. Мы выбрали это место (ул. Фурмановская, напротив стадиона СКА. — N). Тут хорошо, мы тут стоянку можем сделать, на участке есть место для строительства медресе. Сейчас два класса оборудованы в мечети, там дети с четырех лет учат арабский и татарский, читают Коран.
N: — Кто ваши прихожане?
Д.Б.: — 70–80% прихожан — в возрасте от 30 до 45 лет. Подавляющее большинство ходит в мечеть по семейной традиции. Есть и новообращенные, но немного. Самая крупная национальная группа — татары, их в Ростове больше 29 тысяч. Много азербайджанцев, есть турки — сейчас же много турецких фирм в городе. Приходят студенты из арабских стран. Ну и небольшая группа славянских национальностей, самостоятельно принявших ислам.
N: — За последнее время вы множество раз по разным поводам повторяли, что ислам не поддерживает терроризм и ваххабизм. Людей приходится в этом убеждать. Отношение к мусульманам в Ростове в последнее время как-то изменилось?
Д.Б.: — Никаких изменений нет ни со стороны властей, ни со стороны горожан. Случаи оскорблений или нападений? Если бы случилось что-то, я бы первый крик поднял. Люди ходят ночью в эту мечеть на молитву — это первый показатель, что не боятся. Меня пугали тем, что рядом стадион, разгоряченная после футбольных матчей молодежь… Но ни разу инцидентов не было.
N: — Судя по помощи мечети, среди ростовских мусульман немало состоятельных людей. Они совершают паломничества в Мекку?
Д.Б.: — Да, но таких немного. В 1993 году я организовал рейс Ростов — Джидда (Саудовская Аравия), но повторить не получилось. Все-таки надо заполнить ТУ-154, то есть собрать 162 человека! Сейчас ростовские паломники летают через Уфу. Время для паломничества наступает через два месяца после Рамазан-Байрама. На праздник я объявлю условия: в этом году хадж стоит около 1600 долларов, включая переезд из Мекки в Медину. Беседовала Юлия Уракчеева
|