Вернуться в оглавление №560

Король возвращается, чтобы остаться навсегда

На главные киноэкраны Ростова вышел завершающий фильм трилогии «Властелин колец» — «Возвращение короля». Два года в Средиземье можно считать прожитыми; самое время подвести некоторые итоги.

Вряд ли стоит говорить о достоинствах и недостатках фильма как произведения искусства — мнения на этот счет разнятся, подчас как черное и белое. Вряд ли стоит вспоминать цифры и факты, просящиеся в Книгу рекордов Гиннесса, — количество затраченных и собранных миллионов долларов, число занятых статистов, изготовленных восковых ушей и т. д. Феномен «Влас­телина» состоит главным образом в том общественном резонансе, что он вызвал по всему миру, — и я говорю не только о фанатах, стоящих плотными рядами у красных ковровых дорожек. В самом деле: несколько издательств в Западной Европе были спасены от банкротства ростом спроса на книги Толкиена; Новая Зеландия переживает кинематографический, туристический и в целом экономический бум, снимать там стало модно («Последний самурай» с Томом Крузом тому свидетельство); найти ее на карте способны теперь даже жители США, 85% которых не смогло бы сделать то же с Ираком. Но и это еще не все: сдвиг произошел в более глубоких слоях общественного сознания. Первая часть фильма вышла через два месяца после событий 11 сентября, когда мир еще толком не пришел в себя, и специалисты говорили, что большой части населения планеты срочно требуется психологическая помощь. Помощь пришла неожиданно — в виде маленьких хоббитов на большом экране, которые борются из последних сил, хотя давно уже ни на что не надеются, и люди поверили в то, что это возможно — бороться и победить. В связи с этим вряд ли стоит удивляться кассовым сборам — мы так быстро пришли в себя именно благодаря кино. За два года многое изменилось, и теперь президент тех же самых США, не будем называть его здесь по имени, регулярно обращается к нации с речами вполне в духе Толкиена — о борьбе Добра и Зла, о том, что нужно держаться и выполнять свой долг, и так далее; политика постепенно перенимает жаргон магии, и не факт, что только лишь жаргон. Меня не удивит, если Евросоюз после долгих споров примет Квенья (или Синдарин) в качестве всеобщего языка; Средиземье уже вошло в нашу плоть и кровь, любой ребенок в мире знает историю выдуманных стран подчас даже лучше, чем историю собственной страны. Тот, кто хочет понимать мир, в котором живет, должен отныне понимать и тот, который создал Профессор и во второй раз открыл Питер Джексон. Поэтому пусть четыре часа и правда уж слишком; пусть Денетор будет изображен совсем уж непривлекательным; пусть концовка выглядит чересчур растянутой — идите в кинотеатр, потому что это нужно видеть.

Виктор Гартунг