Вниз по матушке по Волге

Столица солнечной Чувашии завораживает с первого взгляда. Чистота, красота, простор! Как цивилизованно они распорядились заливчиком и холмами в историческом центре города. Просто панорама Петербурга: фонтаны, колонны, водные зеркала, ресторанчики на воде. Тщательно восстановлены не только храмы, но и вся историческая застройка. Центр города – место отдыха горожан, и никакие «новые чуваши» не понастроили своих коттеджей на лакомых кусках земли.

Кстати, вспоминается недавний разговор с нижегородскими журналистами. Одни из них в восторге: в центре Нижнего планируется строительство сложносочиненного бульвара. Будет снесено много старых построек. Бульвар разрешит транспортные проблемы и свяжет центр города в единое целое. Но «бульварная» оппозиция просто в ужасе от этих планов. Она подчеркивает: бульваром называется зеленая парковая зона с комфортабельной пешеходной частью, а не многорядная транспортная магистраль. На Черном пруду планируется многоэтажный дом торговли, а вокруг него – двенадцать автомобильных стоянок. Уже и Москва строит универмаги на МКАД. А Нижний для многоэтажного базара собирается перепахивать структуру исторического центра.

Чуваши не захотели в центре городской жизни сделать толчок. Хотя покупателей-туристов они ценят. Продавцы терпеливы и любезны до крайних пределов. Помню, как в Эстонии меня веселил запрет продавать эстонские товары гражданам без прописки, то бишь нам – российским туристам. Было трудно представить, как бедные эстонцы износят все эти майки и колготки, которые их фабрики десятилетиями производили в расчете на российский рынок. Но независимость! Она, конечно, – прежде всего.

Чуваши радостно торгуют с туристами чебоксарскими: бязью, конфетами, пивом, бальзамами и трикотажем. Это доход в казну республики. Нет назойливой агрессивности в подчеркивании своей национальной исключительности, нет обвинений, что русские их объедают, обирают и угнетают. На улицах, в магазинах, транспорте жители Чебоксар доброжелательны, улыбчивы и очень спокойны.

Нигде нет мата. Даже на вокзалах, пристанях, базарах и в пивном музее. То ли чуваши не обрусели, то ли русские очувашились. Но в любом случае великий и могучий без матерных прокладок звучит прекрасно. Кстати, анекдотические дискуссии о пользе мата уже имеют практический результат. В Казанском университете введен новый предмет «обсценология», который изучает русскую ненормативную лексику (в том числе и мат, и «блатную феню»). Преподаватели говорят, что «изучение этого предмета поможет молодым людям лучше выражать мысли и чувства». Да! Господа профессора нашли, что взять из русского языка! Независимость от Московского университета тоже имеет свои издержки.

Мне нравится, что в Чувашии уважают память Чапаева: волна сальных анекдотов не сбила их с ног. В Чебоксарах несколько памятников Чапаеву, местный музей знает все о его потомках и поддерживает с ними связь. Свой университет чуваши назвали именем Ильи Ульянова. Его стараниями в крае вместо 20 народных училищ стало 400.

Чебоксары – крупный промышленный и культурный центр. И есть особый трогательный контраст – видеть на фоне современного урбанизированного пейзажа экскурсоводов в национальной одежде. Интеллигенция умеет носить, обыгрывать и гордиться своим национальным нарядом. Все экскурсоводы – в белых шелках с красной вышивкой (не нарядить ли наших, саровских, монахами?).

Постыдно признаваться в невежестве, но в моем слуховом восприятии название города Козьмодемьянск связывалось с Зоей Космодемьянской. Все оказалось гораздо древнее. Основатель города-крепости Иван Грозный назвал его в честь святых – бессребреников Козьмы и Дамиана.

Ирония судьбы в том, что именно в городе бессребреников проводится фестиваль в честь знаменитого мошенника и пройдохи Остапа Бендера – «Бендериана». Творческий гений козьмодемьянцев поразил наше неподготовленное воображение. Уже на самой пристани, где обычно нет ничего, кроме веревок, канатов и багров, были развернуты торговые ряды с резьбой, кожей, вышивкой, керамикой, берестой и живописью. Как только наша нога ступила на берег, мы попали прямо в объятия Остапа Бендера. Нам рассказали о причудах знаменитых козьмодемьянских купцов, провели через строй художественных лавок, где картины висят на домах и заборах. В подвале под граммофон нас поили чаем из самовара. Нам предлагали шахматные бои с Бендером. Нам показывали кружевные наличники и образцы первых музыкальных инструментов. Здесь было все! Даже тараканьи бега по праздникам.

Надо отдать должное людям, которые таким веселым способом искали средства к существованию. Но по экстазу художественной самодеятельности, по количеству мальчишек, которые просили милостыню у туристов, и девчонок, пивших пиво «из горла», было ясно, что город не жирует.

На восемнадцать тысяч жителей четыре хороших музея, которые просто вывернулись наизнанку, чтобы собрать все что можно по быту русской приволжской провинции. И собрали! И еще пытаются на приличных музеях сделать приличный бизнес, имея под боком такую туристическую магистраль, как Волга.

В художественной галерее Козьмодемьянска меня ждал подарок. Был такой художник – Николай Фешин, который эмигрировал и умер в Америке. Всю жизнь время от времени я встречала публикации его картин и никогда не видела подлинников. Женские лица его полотен – потрясают. Как он это делал, не могу понять. Но ты видишь человеческое существо, доминанта которого – наличие души и ума, а не гинекологические признаки. Но одновременно – они очень женственны и наделены той редкой индивидуальностью, которая делает личность неповторимой.

И в этих Васюках – целая стена подлинников Фешина. Наша родина – неисчерпаема!

Уезжала я из Васюков, зажав под мышкой не гуся, а долбленое корыто для хозяйственных нужд. Надо же было поддержать творческое горение граждан Козьмодемьянска.

А на следующий день перед нами меж синих небес и синих вод, как сказочный остров, начал разворачиваться Макарьевский монастырь.

И то чувство, о котором люди никогда не говорят вслух, – любовь к родной земле – сияло на лицах. Невозможно остаться унылым прагматиком, плавая по Волге солнечным августом. Среди этого простора, синевы, красоты и «царственно поставленных» приволжских городов.