В Женеве прошло 28-е заседание рабочей группы по вступлению России в ВТО. О его результатах сообщил представителям СМИ депутат Государственной Думы Алексей ЛИХАЧЕВ. Мероприятие, заявленное под интригующим зазывом “Острые вопросы — прямые ответы”, началось с ознакомительной информации.
По словам заместителя председателя рабочей группы по вступлению, переговоры ведутся по четырем направлениям. Самый сложный вопрос касается величины таможенных тарифов для импортных товаров при их доступе на российский рынок. Переговоры об этом с Россией ведут 58 стран. На 27 июня с 33-мя они завершены, документы подписаны или парафированы. Япония и Индия готовы подписать документы в ближайшее время. Готовы сказать “да” еще 6 стран, не сильно значимых для наших торговых отношений. Итого 41 страна, с которыми у нас почти 95 проц. внешнеторгового оборота.
Традиционно трудно складываются отношения с США, Аргентиной, Швейцарией, Колумбией и Малазией. Есть страны, выдвигающие экзотические требования, кто-то пока блокирует окончание переговоров. Но эти страны не имеют принципиального значения для нашей внешней торговли. Их возражения больше связаны с политикой.
Следующее направление — переговоры по доступу на российский рынок иностранных предприятий, предоставляющих услуги. Это, в первую очередь, банки, страховые компании, секторы, связанные с перевозками, фондовой деятельностью. С 31-й страной переговоры находятся на завершающей стадии. Позиция России следующая. Условия доступа на наш рынок услуг после присоединения к ВТО должны сохранить нынешние ограничения. Сегодня у нас запрещена деятельность филиалов иностранных банков и страховых компаний, есть квота на участие иностранного капитала в банковско-страховом секторе. Эти ограничения должны остаться. Наш рынок слишком молод, чтобы выходить на прямую конкуренцию с финансовыми структурами, история которых насчитывает не одно столетие.
Третье направление — сельское хозяйство. Принципиальнейший вопрос — уровень разрешенной государственной поддержки сельхозпроизводителей РФ, величина выдаваемых им субсидий. Есть так называемая “зеленая корзина”. Это социальная поддержка села, строительство инфраструктуры, дорог, газификация, электрификация. К “зеленой корзине” с точки зрения социальной поддержки села никаких ограничений правила ВТО не предусматривают. Если же речь идет об инвестициях в производство, о деньгах, непосредственно направляемых товаропроизводителям, то это уже “желтая корзина”, требующая согласования. На сегодняшний день Россия тратит на эти цели по разным оценкам от 1,5 до 1,8 млрд долларов. На переговорах она обозначила сумму 10 млрд долларов. Мы отстаиваем право дать нам возможность увеличивать поддержку сельского хозяйства.
И четвертое направление связано с “системными условиями”. Кроме двухсторонних переговоров, в рамках присоединения идет дискуссия о торговом режиме России. Базовые требования следующие. Это прозрачность торгового режима, прописание основных правил законами Российской Федерации, а не нормативными актами, причем законами прямого действия. И постановка иностранных предприятий, иностранных поставщиков товаров и услуг в недискриминационные условия. Предоставление им режима наибольшего благоприятствования или вообще национального режима в тех или иных сферах.
Эта дискуссия началась 5 лет назад с жесткой критики в адрес России по поводу ее законодательства, давления административной системы, непрозрачности торговых и административных процедур по поводу коррупции, которая имеет место на всех уровнях власти. К нашей чести, заявил Алексей Лихачев, мы на сегодняшний день имеем положительную, устойчивую оценку ВТО по этому направлению (?! — авт.). Более того, наше мнение состоит в том, что российская система к вступлению в ВТО готова. Законодательная база обеспечена. Осталась небольшая рихтовка в области законов, связанных с интеллектуальной собственностью. Сейчас во втором чтении находится закон “О таможенном тарифе”.
Мы должны обязательно принять проблемнейшее законодательство, связанное с оборотом алкоголя. Комитет по экономической политике уже 6 раз рассматривал отдельные поправки. Тем не менее решение до сих пор не принято. Эти проблемы не связаны в чистом виде с присоединением России к ВТО. Речь в данном случае идет лишь о социальной значимости закона и о том колоссальном теневом секторе, который сегодня существует на рынке алкогольной продукции.
Вот и все, сказал госдумовец. Осталось сделать небольшие поправки в закон об обороте лекарственных средств, выгодные, в первую очередь, России. На этом законодательный пакет практически можно будет считать утвержденным. Программа ВТО-минимум с точки зрения законодательства выполнена, и мы действительно имеем на этот счет подтверждение наших партнеров.
Резюмировать сказанное можно следующим образом, подвел черту Алексей Лихачев. Подавляющее большинство торговых партнеров России согласовало переговорные позиции по товарам. Остаются, наверное, две-три позиции, требующие дополнительного обсуждения. Это авиастроение (тарифы на иностранные борта, поступающие на территорию России), швейцарские товары (шоколад, сыр, часы). И есть ряд вопросов, связанных с развивающимися странами. Они касаются доступа на российский рынок текстиля. Думаю, успокоил зампред рабочей группы, что в течение лета мы найдем ключевое решение по этим проблемам.
Нужно понимать, продолжал А. Лихачев, социальную ответственность правительства и делегации, которая ведет переговоры. В любом случае, при всех системных плюсах присоединение к ВТО приведет к ужесточению конкуренции. Появится пусть ненамного, но меньшая цена импортного товара, приходящего на территорию России. Средний таможенный тариф снизится примерно на 3 проц. Вместо средневзвешенной цифры 14,5 проц., конечная ставка таможенного тарифа станет где-то 11,4 проц. Но эта величина появится не сразу во всех отраслях.
По каждому направлению предусматривается переходный период от 2,5 до 7,5 лет, когда таможенные тарифы сохранятся или даже в отдельных секторах будут повышены. Российские товаропроизводители будут иметь возможность подстроить свою работу к новым условиям, провести на предприятиях соответствующие мероприятия, выйти, возможно, на какие-то договоренности с правительством о совместных инвестиционных проектах, привлечь иностранных инвесторов.
Что касается социальной стороны в торговле услугами, то позиция России станет более жесткой, если, конечно, ее удастся отстоять. Сегодня деятельность филиалов иностранных банков на территории страны законодательно не ограничена. Но, добившись в переговорах этого ограничения, мы сделаем в Госдуме соответствующую поправку и обязательно введем ее в действие, заверил А. Лихачев. И сделаем наш рынок услуг более защищенным. Ряд стран пока настаивает, чтобы мы отступили от этих требований. Однако надеемся убедить их в нашу пользу, заключил депутат.
Запас по поддержке сельского хозяйства у нас в разы больше сегодняшнего. Но в аграрном секторе иная беда. Там требуется, наверное, не столько увеличение денег на сельхозпроекты, сколько пересмотр принципов их распределения. По этому поводу в Госдуме подготовлен целый пакет из семи законопроектов. В них есть такие ключевые, как закон о развитии агропромышленного сектора, закон о социальной поддержке села, есть специальные законы, связанные, скажем, с поддержкой растениводства, племенного стада. Эта программа находится сейчас на согласовании в правительстве РФ, и при благоприятном исходе в сентябре-октябре законы будут приняты. А с нового года они вступят в действие. Изменятся как бы суть и содержание распределения денег на селе.
Что же касается системных решений, то, как справедливо считает А. Лихачев, любому бизнесу, в том числе и российскому, выгодны открытые, постоянные условия игры, уменьшение вмешательства государства в работу отраслей, где нужна конкуренция, где за счет большего количества поставщиков и производителей товаров повышается их качество и не растет цена.
Есть горькая правда в пословице, что строгость российских законов смягчается необязательностью их выполнения. К примеру, неплохой таможенный кодекс, который мы принимали всем миром, на сегодняшний день исполняется не так хорошо, как хотелось бы. Наши замечательные законы о защите интеллектуальной собственности в чем-то изменили положение дел, но прорыва не произошло. Интеллектуальная собственность в России еще не стала столь же уважаемой, как любая другая. А в ней, видимо, ключ к развитию целого ряда отраслей, к борьбе против утечки мозгов и просто к появлению современных, цивилизованных рыночных форм.
Как сообщил А. Лихачев, участником последней рабочей группы был Г. Греф, придав ей, так сказать, политический сигнал. Он приехал с явным желанием предложить партнерам завершить переговоры в декабре этого года на шестой министерской конференции в Гонконге. Рабочая группа, со своей стороны, обязуется к этому сроку закончить все двухсторонние переговоры, подписать протоколы и, безусловно, выполнять те базовые требования ВТО, которые предъявлены России.
На сегодняшний день претензии некоторых партнеров по переговорам выходят за базовые требования. Речь идет о “ВТО+”, об утяжелении условий для России. Достаточно вспомнить дискуссию о так называемом двойном ценообразовании в энергетике. Такие условия для нас неприемлемы, мы никогда не выйдем за обязательства выше нашей энергетической стратегии (имеется в виду внутренний российский документ, принятый парламентом). Идут совершенно странные запросы от ряда стран о либерализации доступа к природным ресурсам России, что невозможно. Это стратегический приоритет нашей страны.
От ряда стран, в первую очередь азиатских, слышатся требования о либерализации доступа на российский рынок рабочей силы. Естественно, рабочая группа планирует сохранить существенные ограничения. Хотя миграционная политика и может быть использована в дальнейшем для покрытия дефицита трудового ресурса в России.
Конференцию в Гонконге, предупредил А. Лихачев, не надо понимать как вожделенную самоцель, а только как вполне возможный для России этап завершения 11-летнего процесса присоединения к ВТО. Многотрудного, требующего больших затрат, но очень нужного и очень полезного даже на современной стадии. Но между моментом завершения двухсторонних переговоров и утверждения доклада рабочей группы и ударом молоточка на конференции, а именно так подводятся итоги любого голосования, идет рутинный процесс — сведение всех документов. В штаб-квартире ВТО выбирается самый низкий тарифный уровень по всем группам товаров, обозначенных в 58 протоколах. Если со всеми странами есть договоренность о таможенном тарифе, например, на автомобили 20 проц., а с Японией — 18 проц., то для всех он должен стать 18 проц. И так по всем 12 тыс. позиций. То же самое происходит на рынке услуг.
Штаб-квартире ВТО нужно 1,5—2 месяца, чтобы свести в общий итоговый документ доклад рабочей группы, 58 протоколов по товарам и 31 протокол по услугам. В любом случае, с будущего года начнется сложный процесс правоприменения всех норм и процедур ВТО в России. Первая половина года может уйти на юридические запуски всех механизмов. Хотя хотелось бы, высказал надежду А. Лихачев, чтобы финальная точка в 11-летнем переговорном процессе была поставлена в середине декабря в Гонконге.
Встреча с зампредом рабочей группы была, по сути, как бы подготовкой к областному совещанию в НАПП 4 июля на ту же тему. В нем примет участие руководитель переговорщиков Максим Медведков со своей командой. Затем они проведут с промышленниками закрытые консультации. На предыдущем совещании в ОЗС М. Медведкову было предложено как-то смоделировать ситуацию уже как бы действующих правил ВТО в каком-то из регионов, чтобы потом не кусать локти. Алексей Лихачев относится к этому как к некой интересной научной идее, но не более того. Невозможно отдельно вступать в ВТО тому или иному региону. (Это, конечно, так, но речь шла о моделировании ситуации до вступления.)
По словам А. Лихачева, ни в одной стране мира не произошло столь широкой дискуссии о ВТО и не был так глубоко погружен бизнес в процесс присоединения, как в России. Обкатывать не регионы, а предприятия к требованиям ВТО можно было начать 5 лет назад. И кто-то уже начал это делать. Это те предприятия, у которых больше денег, которые могут позволить себе нанять высококлассного юриста международного уровня. Которые могут позволить себе держать небольшое представительство в Женеве, чтобы быть в курсе переговоров, идущих внутри ВТО. Более того, наши крупные экспортеры уже живут по нормам ВТО. Процесс адаптации идет настолько активно, насколько это интересно и выгодно руководителям, насколько они чувствуют ответственность, просчитывая вперед развитие своего предприятия. Правила ВТО достаточно консервативны и подразумевают защиту странами собственного рынка не менее эффективно, чем мы это делаем сейчас. И несомненный плюс ВТО — это улучшение инвестиционного климата.
Корреспондент “Курса Н” поднял следующий вопрос. В рамках вступления в ВТО два года назад был принят закон “О техническом регулировании”, однако Госдума до сих пор не приняла ни одного технического регламента из нескольких сотен. Это плохо, считает А. Лихачев, но ничего фатального в этом нет. Действует временное положение, и правительство вправе вводить новые стандарты нормативными актами. Всего должно быть принято около 400 стандартов на основе предложений саморегулируемых организаций бизнеса. Государство будет требовать только соблюдения условий безопасности. Все остальное — качество, добровольно взятые на себя какие-то обязательства по свойствам товаров — не будет входить в закон.
— А бизнес готов вкладывать деньги в разработку технических регламентов и национальных стандартов? — спросил я Алексея Лихачева.
— На словах — да, — ответил он.
— Это же стоит очень дорого.
— Нет, разработка законопроекта не стоит дорого. Есть базовые требования.
Может быть, мы говорили о разных вещах. Речь идет о техническом законе, а там не только слова, но и много цифр. Как утверждают специалисты, на появление каждого технического регламента, чтобы он был разработан, утвержден и приведен в действие, требуется около двух лет. Поэтому Госдума и не приняла до сих пор ни одного. А обойтись каждый может в 3—5 млн долларов. Мало того, через год после выхода закона “О техническом регулировании” (1 июля 2003 года) специалисты бывшего Госстандарта стали говорить о том, что число технических регламентов может дорасти до 2,5 тыс. Не грозит ли нам в недалеком будущем ситуация неконтролируемого технического хаоса?
На мой взгляд, напрямую связана с вступлением в ВТО кластеризация экономики и отмена правительством РФ с 1 января этого года отраслевого принципа деления экономики. Общероссийский классификатор отраслей народного хозяйства теперь не нужен. Комитет по статистике при сборе информации будет теперь руководствоваться Общероссийским классификатором видов экономической деятельности (ОКВЭД). Его ввод сделан без переходного периода. Сомнительно, что новый классификатор, в миг отправивший отрасли в небытие, оставит в покое отдельные предприятия. Не могут ли попросить их прекратить многопрофильную деятельность и заняться только чем-то одним? Как сориентироваться директорскому корпусу при стремительной подготовке всех сторон хозяйственной деятельности под стандарты ВТО? Алексей Лихачев назвал понятие отраслевого анализа лукавством и нашел аргументы в пользу такого утверждения.