21 января группа из четырех человек, трое из которых имеют статус свидетелей аварии, побывала на обследовании в шестой клинике ФУ МБЭП в Москве. В эпикризе у всех появилось страшное слово "пневмосклероз". Обычно подобные явления фиксируются в легких людей, десять лет отболевших туберкулезом. Вел наших пациентов в Москве Г.Фролов, главный токсиколог шестой клинической больницы. На 27 апреля вызвана для обследования еще одна пострадавшая, а на 5 и 12 мая "свидетели" аварии приглашаются для повторного обследования: медикам важна динамика развития патологии.
Пока врачи проводят свои сложные исследования, выявляя закономерности течения процесса, люди безо всяких приборов чувствуют, как уходит здоровье. По словам В.Игуменова, начальника смены пострадавших операторов, все они жалуются на то, что "ноги отказывают", особенно тяжело бывает по вечерам, кажется, что ниже щиколоток налит свинец, не отпускает чувство постоянной усталости, слабости. Сухость во рту и кашель стали привычными спутниками жизни. Чтобы уснуть, на ночь приспособились принимать масло. Несмотря на страшный эпикриз из "шестерки", медицинскую справку из ЦМСЧ-50, позволяющую изменить статус "свидетелей" на статус пострадавших при аварии на производстве, они получить до сих пор не смогли. Официальный ответ начальника ЦМСЧ-50 С.Окова люди иначе как отпиской не называют.
Казалось бы, зачем им все эти бумажки? Обследуют их? Лечат? Чего же еще? Оказывается, сейчас, чтобы по возможности без страха смотреть в завтрашний день, им нужно получить от администрации института акт по форме "Н-1", дающий им статус пострадавших при аварии на производстве, а значит, в случае дальнейшего ухудшения здоровья и выхода на пенсию по инвалидности право на доплату до среднемесячного заработка.
Что видят люди сегодня? Все замяли, на все запросы - отписки, круговая порука, всюду во главе угла ведомственные интересы. Надеялись на прокурорскую проверку. Полгода 43 карты проверялись в прокуратуре, результата нет. Чтобы у нас в стране доказать связь букета заболеваний с профессиональной деятельностью, надо было собаку съесть. И сейчас все осталось по-прежнему, то есть "профбольных у нас нет". Нет - вопреки всем имеющимся фактам.
- Вернемся из Москвы, будем обращаться в суд, - заверил меня В.Игуменов. - Не знаю, чем это кончится, но жизнь они нам сократили. Это точно.
Пока пострадавшие борются за свои права, к запуску готовится производство стабильных изотопов цинка. Опять людям говорят о его безопасности, о международных обязательствах института, о том, что все предусмотрено и учтено.
Можно, конечно, считать это фобией, можно еще подобрать какое-нибудь звучное иностранное словечко, только пострадавшие словесам не верят и считают, что изотопы цинка ничем не лучше изотопов кадмия. К тому же при соприкосновении с воздухом цинковая смесь взрывоопасна, размещать производство в двухэтажном здании, где на втором этаже работают люди, с точки зрения противопожарной безопасности сотрудники восьмого отделения считают делом сомнительным. Впрочем у нас традиционно решения принимают одни, а отдуваются в случае чего другие. Се ля ви (такова жизнь, с фр.).