В Ростове переведен со старофранцузского и издан уникальный памятник средневековой литературы «Роман о Розе». Этот роман по масштабу сопоставим
с «Божественной комедией» Данте. Считается, что он обобщает весь комплекс идей средневековья. Это первый полный перевод «Романа о Розе» в России. Раньше о нем можно было судить только по отрывкам. Осуществила художественный перевод профессор, доктор филологических наук, заведующая кафедрой теории и истории мировой литературы РГУ Нина Забабурова.
N: — Как получилось, что роман, без которого в нашем знании о средневековой литературе образуется значительный пробел, до сих пор не был переведен в России?
Н.З.: — Интерес к европейской средневековой литературе в России возник только во второй половине XIX века. Все исследования, весь объем трудов, касающиеся этого времени, ведут отсчет именно оттуда. И до «Романа о Розе» просто не доходили руки.
N: — Чем заинтересовал этот роман, почему вы решили взяться за его перевод?
|
 |
|
Н.З.: — Просто он мне очень понравился. Еще когда я стажировалась во Франции, я прочла этот роман и поняла, что это уникальная вещь, по масштабам сопоставимая с «Божественной комедией» Данте. «Роман о Розе» завершает средневековье, он итоговый для этого периода, энциклопедичный, в нем обобщается весь комплекс идей той эпохи. Форма для изложения выбрана емкая, художественная, игровая, аллегоричная. Это истинный аллегорический роман с космической всеохватностью. Причем он очень современен, в нем нет ментальной архаики. Соотношения таких основных категорий, как Разум, Природа, Дух находятся в романе в таком же дискуссионном положении, как и ныне. Когда я рассказала студентам, что в «Романе о Розе» ведутся споры о том, что есть слово и вещь, утверждается, что именование вещи закрепляет за ней какую-то функцию, но на самом деле это очень относительно и вещь может отличаться от своего имени, студенты тут же вспомнили современные споры французских постструктуралистов. Много внимания в романе уделено и проблеме соотношения космического порядка и порядка человеческой жизни. Человек, обладая свободой воли, редко действует разумно, напротив, его действия часто взрывают космос, противны природе, которая «кует будущие поколения». Это все проблематика XX века. В основе сюжета видение — весенний сон юноши. И этот сон обрамляется в психологические и философские категории. Возникают аллегорические фигуры разных этапов любви, которые ведут между собой споры, фигуры Разума, Природы, Духа. Это игровой, карнавальный и, конечно, очень интеллектуальный роман.
N: — То есть массовому читателю он не интересен?
Н.З.: — Это роман для специалистов, для тех, кто интересуется средневековой литературой, для подготовленного вдумчивого читателя. Иначе он не лежал бы десять лет в разных издательствах. Интеллектуальная литература не пользуется большим спросом. Сначала книга лежала в петербургском издательстве «Логос». Но денег на ее издание не нашли, потому что книгу хотели украсить цветными подлинными французскими миниатюрами 13–14 веков, которые в то время иллюстрировали «Роман о Розе». Но Русский музей, в котором хранятся эти миниатюры, затребовал такие деньги за их воспроизводство, что идея сразу оказалась нереальной. А сейчас ростовская фирма «Югпродторг», в которой работают мои студенты, хорошо знакомые с этим романом, сама выступила с инициативой и издала книгу тиражом двести экземпляров — на большее денег не хватило. Половина тиража сразу ушла в Москву.
N: — В интеллектуальной литературе двадцатого века книги, как правило средневековые, порой оказываются в центре интереснейших сюжетных переплетений. С их обладателями случаются какие-то совершенно необъяснимые вещи. Когда вы переводили роман, ничего такого не происходило?
Н.З.: — Необычной была только найденная мной форма, она пришла ко мне совершенно иррационально. Дело в том, что роман стихотворный, и с этим связаны основные сложности перевода. Помню, у меня ничего не получалось, и тут я вечером сидела на даче, и вдруг меня как озарило. Я сразу написала страниц двадцать перевода. Для перевода я использовала то, что называется свободным стихом, верлибром, белым стихом. Для меня главное было — сохранить красивый текст, не разрушить его эстетику.
Беседовала Надежда Волкова
|