Книга немецко-российского культуролога Бориса Гройса «Искусство утопии», вышедшая недавно в библиотеке столичного «Художественного журнала», стала заметным явлением рынка интеллектуальной литературы. Гройс — один из немногих современных ученых, умеющих говорить о сложных проблемах искусства и философии простым и доступным широкой аудитории языком, в связи с чем его статьи и высказывания регулярно публикуются в европейской и российской прессе (в том числе в «Шпигеле» и «Эксперте»).
Гройс — культуролог с математическим образованием, что, безусловно, определяет стройность и основательность его мышления, — покинул Россию еще в 1979 году, затем жил в Германии, сейчас работает в Вене. Опубликованные под заголовком «Искусство утопии» работы Гройса уже выходили в свет на русском языке в начале девяностых, и та книга («Утопия и обмен») практически сразу стала раритетом. Однако за прошедшие десять с лишним лет эти статьи стали еще более актуальны, поскольку одна из центральных проблем Гройса — искусство и рынок, а в последние годы все больше состоятельных людей рассматривают искусство как выгодную сферу вложения средств.
«Нет никакого смысла производить искусство, если его не выставлять и не продавать, — утверждает Гройс в статье «Апология художественного рынка». — Искусство всегда было ориентировано на создание ценностей и их сбыт. Следует тщательно рассмотреть, какие механизмы обеспечивают произведению искусства ценность, в том числе и коммерческую». Примером знаменитого «Фонтана» французского сюрреалиста Марселя Дюшана — унитаза, воздвигнутого на постамент и от этого ставшего произведением искусства, — автор иллюстрирует центральный прием художественного авангарда: превращение тривиальных вещей в произведение искусства и тем самым придание им новой ценности, не в последнюю очередь коммерческой. Что же касается художников, которые заявляют о необходимости служить обществу, то, по мнению Гройса, они не отстаивают некие высшие ценности в противовес коммерческому искусству, а просто надеются обменять свой общественный пафос на общественные же деньги. Звучит цинично, но достаточно вспомнить практику художников советской эпохи, писавших бесчисленное количество картин на тему Ленинианы, революции и т. д., как все сразу становится на свое место. Именно советскому проекту превращения действительности в тотальное произведение искусства и посвящена центральная работа сборника «Gesamkunstwerk Сталин» (в первом издании она называлась «Стиль Сталин»). Как только искусство претендует на нечто большее, чем быть объектом рыночной стоимости, считает Гройс, его претензии на сверхценность немедленно распространяются на действительность и носят тоталитарный характер. А стало быть, заключает автор, рынок спасает искусство от него самого.
Анализируя тенденции современного искусства, Гройс принципиально не согласен с теми авторами, которые повторяют расхожую фразу о том, что все слова уже сказаны и художнику остается только играть с цитатами и мотивами. «Мне, должен признаться, давно уже действует на нервы распространенный с некоторого времени постапокалиптический дискурс о том, что все кончилось и умерло — и субъект умер, и автор умер, и история кончилась, и авангард больше невозможен» — такую резкую отповедь дает Гройс теоретикам постмодернизма. Напротив, считает автор, современное общество потребления стоит на пороге нового культурного расцвета. Считалось, что высокая культура прошлого закончилась, потому что все желания человека, которые она удовлетворяла на символическом уровне (яркий пример — Томас Манн с его метафорической сексуальностью), нынешняя экономика сделала совершенно реальными (достаточно хотя бы открыть любой роман модного француза Мишеля Уэльбека). Однако никто не упразднял самого последнего желания человека — желания бесконечного, а его-то обычная экономика удовлетворить не в состоянии. Поэтому, полагает Борис Гройс, не за горами то время, когда высокая культура получит новый шанс заявить о своих правах на экономику бесконечного.
Книгу «Искусство утопии» можно купить в книжной лавке «Академия» (ДГПБ). Николай Проценко
|