«Моряки его боготворили»

Величественно и благородно встает из века XVIII Федор Ушаков. Адмирал, флотоводец, дипломат, стратег, политик, доброделатель и милосердец. Ныне, когда везде только и повторяется: «Политика – грязное дело», кажется, невозможно соединить столь разнородные и противоречивые качества в одном человеке. А Ушаков соединил. Соединил и спаял их. Слил в сердце своем, в душе своей. А отсюда, наверное, и блестящие победы под Тендрой, у Фиодониси, у Калиакрии... А затем при Корфу. Он создал тогда, в конце XVIII века, новую тактику парусного флота, разрушил канон, установленный адмиралами «владычицы морей», покорителями Нового Света – испанцами и честолюбивыми голландцами, флибустьерами французами. Мелкопоместный дворянин с берегов Волги, воспитанник Морского кадетского корпуса и русской школы мореходцев не оробел перед самыми высокими авторитетами и расковал морское искусство. Сделал он это, опираясь на русского моряка, трудолюбца, исполнителя и христианина. Итак, на Черном море он стал адмиралом, флотоводцем, стратегом. А в 1798-1800 годах – Средиземное море. Он вместе с турецкой эскадрой освобождает от французов Ионические острова. И становится отцом-основателем первого свободного греческого государства после разгрома Константинополя (Республика Семи островов). Многие не помнят, да и не знают этого. А ведь он со своей экскадрой освободил острова, разрешил там греческий язык, способствовал созданию самой демократической в Европе конституции. Он сохранил мир между сословиями, оградил острова от бунта низов и чванливого деспотизма аристократов. Республика Семи островов, пожалуй, в то время была самым справедливым и свободным государством. А между тем сам Федор Федорович – верный слуга Отечеству и императору, монархист и православный. Но, значит, все это не делает человека ограниченным консерватором, тупым реакционером, примитивным исполнителем воли царствующих особ, как пытались нередко представить в наше время тех, кто был «слуга царю, отец солдатам». А Ушаков был самый заботливый отец солдату и моряку. Не раз из-под его пера выходят приказы, подобные этому: «Рекомендую всем господам командующим корабли, фрегаты и прочие суда в палубах, где должно для жилья поместить служителей, привесть в совершеннейшую чистоту, воздух даже в интертрюмах кораблей очистить, а затем здоровых служителей перевести на суда... Больных служителей, которые не могут помещаться в госпитале, содержать при командах... в казармах, в которых соблюдать всевозможную чистоту и рачительный за ними присмотр и попечение самих господ командующих. Также и я не упущу иметь и собственный присмотр за всеми...»

Моряки его обожали и боготворили. И без них он бы новой тактики не создал. Моряк был для него Человек, Соотечественник, Соратник. Он был для него брат во Христе. Он это подтвердил, уйдя в отставку и поселившись у Санаксарского монастыря на Тамбовщине. Там загорелась его новая звезда, звезда милосердца и благотворителя. Божьего служителя. В «Русском вестнике» после кончины Великого адмирала в 1817 году было написано: «Кто жил для пользы общественной, тому приятно в преклонные годы жить с самим собой и Богом. Вот для чего покойный Адмирал для жительства своего избрал деревню, близкую к святой обители».

Верно подметил современник Ушакова. Это стремление многих истинных людей, изведавших суеты деятельной жизни в обществе. Однако Ушаков, удалившись от столицы и флота, не стал затворником. Его дом был открыт для всех жаждущих помощи, для ищущих успокоения, для бедных и убогих. В «Русском вестнике» писали: «Уклоняясь от светского шума, Ушаков не удалил сердца своего от ближнего. С какой ревностью служил он некогда Отечеству, с таким же усердием спешил доставлять помощь тем, которые прибегали к нему».

Вначале Ушаков считал, что уединился, отошел от мирских дел целиком, и усердно молился. Это истовое моление было замечено всей братией монастыря. Даже через 12 лет после смерти Ушакова иеромонах Нафанаил в письме архиепископу Тамбовскому Афанасию сообщал: «Оный адмирал Ушаков... и знаменитый благотворитель Санаксарской обители по прибытии своем из С.-Петербурга около восьми лет вел жизнь уединенную в собственном своем доме, в своей деревне Алексеевке, расстояние от монастыря через лес версты три, который по воскресеньям и праздничным дням приезжал для богомоления в монастырь к служителям Божьим во всякое время, а в Великий пост живал в монастыре в келье для своего посещения... по целой седмице и всякую продолжительную службу с братией в церкви выстаивал неукоснительно».

Мы часто говорим и вспоминаем замечательных русских меценатов – Морозова, Мамонтова, Бахрушина. Думаю, что с не меньшим благоговением следовало бы нам вспоминать великого милосердца и братолюба Федора Федоровича Ушакова. Он ведь с самого начала своей «большой» карьеры, «дабы не было розни» между родственниками, братьями, племянниками, раздавал и отдавал им свои поместья. Дальше – больше. Кто не знал на Черноморском флоте, что моряки, экипажи у Ушакова никогда не останутся голодными, раздетыми, бесхозными. Адмирал, если не мог вырвать довольства у чиновников Адмиралтейств, выкладывал на пропитание и обмундирование свои личные, кровные, адмиральские денежки. Вот, например, что писал он в приказе от 18 октября 1792 года: «По случаю же недостатка в деньгах по необходимости сбережения служителей в здоровье отпускаю я из собственных своих денег тринадцать тысяч пятьсот рублей». Наверное, ему потом что-то возвращала казна, а что-то и пропадало. Но не пропадала вера в адмирала у моряков, у офицеров и всех служителей морских. Поселившись же у стен Санаксарского монастыря, казалось, спешил отдать людям все, что у него накопилось. В грозную и кровавую войну 1812-1814 годов, будучи уже немощным для того, чтобы возглавить ополчение (а именно его избрали тамбовские дворяне во главе ратников), вносит вклад за вкладом, чтобы облегчить жизнь раненых и покалеченных солдат.

Темниковский предводитель дворянства Александр Никифоров, донося 15 января 1813 года тамбовскому губернатору о том, что для содержания и лечения больных солдат необходимо 540 рублей, далее сообщает: «Относился я по изъявленному благодетельному расположению к таковым пособиям к его превосходительству господину адмиралу и кавалеру Федору Федоровичу Ушакову, вследствие чего его превосходительство и представил вышеписанную сумму для продовольствия больных военнослужащих – 540 рублей в мое распоряжение».

Сам Федор Федорович в письме обер-прокурору Синода в апреле того же 1813 года, в ответ на обращение императрицы Елизаветы Алексеевны о свершении денежных пожертвований страждущим, писал: «Я давно имел желание все сии деньги без изъятия раздать бедным, нищей братии, не имущим пропитания».

Образ жизни Федора Федоровича, скромность, щедрая благотворительность делали его почти святым для окружения, ему поклонялись, желали многих лет жизни.