Где собака порылась

Каждый день я хожу на работу через один и тот же двор. В нем обитает некоторая свора собак, часть – домашних, часть – свободных. Верховодит стаей в общем­то неприметный небольшой песик рыжевато­коричневого окраса. Красавцем его явно не назовешь. У парня скверный характер и ярко выраженные склонности к скандалам. Ко мне он уже привык и благосклонно тявкает при моем появлении, а вот алкашей, несмотря на то что они свои, пытается гонять, равно как и приблудных сородичей. Местных кошек, кстати, игнорирует.

Один раз я застала его сидящим на крыше заснеженного автомобиля, с высоко поднятой мордой, в гордом и независимом одиночестве. А однажды наблюдала следующую картину.

«Вождь» двора стоял под балконом и усердно лаял мощным баритоном. Сверху, на балконе, надрывался другой кобелек, беря на тон выше – тенором. Беседа шла по всем правилам: один спрашивал, другой отвечал. Причем запертому в квартире «разговаривать» было сложнее: он едва мог просунуть морду в отверстие между основанием балкона и загородкой. О чем шла речь? Может быть, тот, что внизу, спрашивал: «Слышь, родственник! Рубль гони! Мне Афоня рубль должен!»

Мои знакомые рассказали следующую историю. Когда они учились в Нижнем, жили в общаге. Как­то к ним приблудилась кошка – красивая, трехцветная. Все было неплохо, не голодали, питомца своего баловали. Короче говоря, ни в чем ей не было отказа. Почему ей вдруг вздумалось сводить счеты с жизнью, никто не знает.

Все время она рвалась взобраться на окошко, потом – на форточку и сигануть вниз. Один раз ей это удалось. Седьмой этаж – не шутки, но как это иногда случается с самоубийцами, кошка осталась жива. Всю покалеченную, ее принесли домой, пригласили ветеринара, наложили, куда можно, шины. И снова ей ни в чем отказа – кормят­поят с ложечки, утешают. Однако… Как только животное смогло ползать, подтянулось к стоящему в комнате холодильнику и перегрызло электрический провод… Естественно, кошку­самоликвидатора здорово тряхануло, шерсть несколько повылезала и от былой красы не осталось и следа. Представьте: перебинтованный зверек с неровными клочьями на шкуре.

Не знаю, жива ли поныне кошка с такими негативными взглядами на жизнь, но в чем­чем, а в экстремизме ей не откажешь.

Вот кого я люблю – так это волнистых попугайчиков. Правда, не всегда они отвечают мне тем же. Первая парочка – Бони и Клайд – появилась в моем доме давно. Я как могла трепетно относилась к своим питомцам. Однако как только всей моей семье удалось вырваться на выходные за город, птицы… сбежали. Видимо, самец отогнул крючок на клетке и вольнолюбивые пернатые покинули отчий дом. Я горько вздыхала: «Ни записки, ни спасибо, ни до свидания: просто собрали вещички и смотались… Неблагодарные!»

Следующим было решено купить самца попугая. Неся покупку домой, мы придумывали ему имя. (Предупреждаю читателя о своем своеобразном чувстве юмора, чтобы не удивлялись.) Вот несколько самых приличных: Эгоист, Хам, Негодяй.

Следующие шли с уклоном в медицинскую сферу: Вирус, Микроб. Потом муж хищно улыбнулся будущему члену семьи и ласково прошептал: «Тебя будут звать просто – Мерзавец». Остановились на прозвище Кошмар. Когда очередная свободолюбивая птица покинула наш дом через открытую форточку, супруг носился по двору и к ужасу соседей надрывно орал: «Кошмар! Кошмар!» Еще об именах: второго попугайчика мы звали Лунатиком, а двух крыс – Ксерокс и Принтер.

А вот такую романтическую историю поведал мне приятель. Жила у него самочка волнистого попугая, которую часто выпускали размять крылышки и полетать по квартире. Как это часто бывает, рамки жилища оказались тесны, и птичка однажды упорхнула. Естественно, хозяева горевали­печалились, но недолго. Обратный прилет был как из мультфильма «Возвращение блудного попугая»: ночь, гроза, на форточке – в свете молний – ОНА. Разумеется приняли как родную, обогрели, накормили, все простили. Через некоторое время хозяева, правда, несказанно удивились, обнаружив в клетке… несколько серых яичек. Как говорится, «нагуляла и принесла в подоле»…

А вот такая драма разворачивалась на моих глазах в чешском зоопарке. Это огромная, не в пример обиталищам наших зверей в Москве или Нижнем, территория, которую не обойти и за два дня. В одном из секторов располагаются фламинго. Как и в дикой природе, их очень много: ну пара сотен точно. И вот в этой розово­пенной массе наблюдаю такой скандал: две семьи делят птенца. Предмет распри беспомощно лежит между двумя парами птиц, которые громко и воинственно препираются, размахивая крыльями, угрожающе вытягивая шеи и разевая клювы. В конце концов маленькое существо, похожее больше на ощипанную курицу, чем на будущую розовую птицу, стали перекладывать с места на место. Все шло к тому, что птицы собирались прийти к соломонову решению – разорвать младенца пополам. Так и не дождавшись окончания конфликта (сердце разрывалось от жалости), я удалилась.

Безумно интересно наблюдать за воронами, за их взаимодействием с кошками и собаками по части деления помоек. Каждая птица/зверь «крышует» свой мусорный бак, и не дай бог туда забрести чужакам. Примерно так и случилось нынешней весной. Как известно, она изрядно припозднилась, и прилетевшие вовремя грачи не смогли найти пищу на заснеженных полях. Саровчане могли наблюдать гордых птиц, тусующихся со всякой шушерой типа воробьев и голубей на помойках. Десятки пернатых сидели рядом с мусорными баками: на земле, деревьях, и ждали, когда «стол» освободится… В общем, им приходилось довольствоваться объедками от объедок…

Наверное, многие путешественники не раз видели животных­побирушек. Так, например, в Богоявлении машину окружает стая собак, требующая подачку. То же самое некоторое время творилось и в Берещине. Огромная псина, по всем приметам – мать целого выводка, трусила прямо к прибытию поезда и подходила к каждому вагону, умильно склоняя голову набок и виляя хвостом. Но вот нищие бараны встречаются только рядом с Макарьевским монастырем. Место дислокации стада – берег рядом с паромом, привозящим туристов из Лыскова. Бараны дружно окружают хохочущих людей и не выпускают без подачки. Упитанная кобылка дежурит прямо у входа в монастырь. Покормить ее – внести своеобразную плату за посещение.

Этот анекдот, что называется, из последнего.

Один рабочий на заводе вздумал подкармливать местного кота. Но делал это весьма своеобразно. Сердце пролетария огромно, а карманы – больше. Каждый день во время обеда он подходил к миске и громогласно звал: «Василий!». Кот робко выглядывал одним глазом из­за угла. На третий зычный клич он наконец подкрадывался к месту кормежки и… замирал от отвращения. В миске оказывалась либо сырая морковь, либо лук, либо орехи, в лучшем случае – хлеб. Что оставалось у работяги от его человечьего обеда, то он и предлагал коту.

Сначала Васька делал вид, что угощенье его не касается, но кормилец мрачно советовал съесть предложенное. И – делать нечего – кот, давясь от омерзения, проглатывал обед. Каждый день повторялась одна и та же картина: приходил огромный мужик, звал кота, кот, не смея отказать, обреченно жрал, что лежало в миске. Вот такая удивительная сила дружбы…

И на десерт – история, которая вызовет у читателя и смех, и слезы одновременно.

Одно семейство уезжало на юг и попросило друга дома месяц кормить сиамского кота. Были оставлены деньги и требование ни в чем не отказывать домашнему любимцу. Товарищ первую пару дней исправно просьбу выполнял, а потом ушел в загул, из которого не вернулся даже по прибытии семейства из отпуска. Разумеется, сначала он кутил на «кошачьи» деньги, потом с горя, что все пропил, решил продолжать на что придется. Но главное – он начисто забыл о вверенном ему питомце.

Каков же был ужас хозяев, когда по возвращении из отпуска они застали следующую картину: навстречу им вышло худущее чудовище, некогда бывшее их котом. Оно громко мяукало, а пол был сплошь усыпан луковой шелухой. Когда шок от увиденного прошел, владельцы «сиамца» поняли в чем дело. Поскольку никакой еды не было, кот разорвал связку лука, висящую на стене, и питался этим «кормом» почти месяц! А воду пил, простите, из унитаза. Никто не сомневается в уме сиамских котов: он просто дергал за спусковой механизм, ну а крышка всегда была открыта…