|
Мария возвращалась с работы домой слегка раздраженная. Шефа, должно быть, укусила бешеная муха. Весь день придирался не к кому-нибудь, а именно к ней. То ему не так, это - не этак. "Облако в штанах", - мысленно обозвала своего, в общем-то, добродушного, не вредного начальника Мария. В ее плохом настроении он вовсе не был повинен. Она знала, почему ей сегодня так тоскливо, что и белый свет не мил. На работу утром Мария любила приехать пораньше, чтобы неспешно поздороваться с вахтером, пройти по тихому коридору в свой кабинет и, замерев, отрешенно посидеть на стуле, расслабленно положив руки на письменный стол. Скоро заскрипят двери, заурчат компьютеры, заходят посетители - прощай, уединение и покой! В это утро Мария изменила своей многолетней привычке. За своим рабочим столом она почти весь день просидела, уставившись в окно, по которому беспрерывно текли серые снежные дорожки. Разговор, невольно подслушанный Марией в автобусе, не выходил из головы. Пожилая, по всему видно, тугая на ухо женщина, которой явно перевалило за седьмой десяток, на весь автобус рассказывала соседке историю своей жизни. Миловидная соседка, средних лет женщина, в этот рассказ изредка вставляла дежурную, лишенную красок фразу: "Надо же...". И снова безучастно внимала старушке. А та, словно боясь, что не дослушают, оборвут рассказ на полуслове, частила, будто сыпала горох. В автобусе был слышен только её голос, и пассажиры оказались невольными слушателями этой поразительной истории. Женщина жаловалась на своего единственного сына и невестку, которые завлекли ее к себе, в чужой город, обманули и бросили. Мария, слушая эту женщину, вдруг поймала себя на мысли: а что, собственно, в этой истории поразительного? Да сплошь и рядом натыкаешься на что-нибудь подобное. Мир словно перевернулся с ног на голову: то, что было чёрным, стало называться белым, что было свято - оказалось попрано, затаскано до дыр. И уже не казалось противоестественным то, что дети шли войной на родителей, те же, в свою очередь, предавали своих чад без колебаний и сожаления. И вспоминался в деталях печальный рассказ старушки из автобуса, Екатерины Самсоновны. Со своим мужем Николаем Ивановичем они прожили всю свою сознательную жизнь в республике, называемой ныне "ближним зарубежьем". В силу своей сознательности, что ли, приехали они на освоение целинных земель, да так и приросли к тем краям. Трудились, растили сына и совсем не были готовы к каким-либо переменам в их налаженной, спокойной жизни. Но тут грянула перестройка, и они быстро ощутили на себе леденящий холод подувшего ветра перемен. Потом была раздача суверенитетов "кто сколько сможет проглотить", и жизнь закружила вовсе в непонятную сторону. Хорошо, что хоть сын успел выучиться и успел перебраться с семьей в Россию. Хоть его не коснулось то, что пришлось испытать старикам. Одна лишь фраза "Убирайтесь в свою Россию" разила их наповал. Было нестерпимо больно: как же так, ведь все вместе пахали и сеяли, убирали урожай, и вдруг оказались не нужны... Николай Иванович ушел из жизни тихо и незаметно. Последнее время у него все чаще давало о себе знать сердце. Однажды вечером он уснул, а утром в свое обычное время не проснулся. Екатерина Самсоновна внимательно вгляделась в его лицо и запричитала: "На кого же ты покинул-то меня, Колюшка?!" За долгую жизнь у них было нажито всё, что нужно нормальному, не жадному человеку. Был добротный особняк из белого кирпича, большая усадьба, машина. После похорон мужа Екатерина Самсоновна не знала, куда себя деть. Дом ей казался огромным, огород ненужным, машина ржавела в гараже. Сын, отдав свой сыновний долг, после похорон отбыл к семье. Старушка осталась одна. Не прошло и трех месяцев, как сын вновь приехал в родительский дом, чтобы уговорить мать на переезд: "Будешь у нас под присмотром, что тебе здесь одной куковать?" Какая мать не любит своего единственного сына? А он рассыпался перед ней бисером, настойчиво переманивал к себе, обещал купить ей однокомнатную квартиру, если не захочет жить в его семье. Долго уговаривать не пришлось. Екатерина Самсоновна продала всё, что было, деньги вручила сыну и тот, довольнешенький, отбыл домой. Она осталась, чтобы дооформить кой-какие бумаги, прибрать могилку мужа. Соседи, такие же пожилые люди, как она сама, пытались отговаривать ее от неосмотрительного шага. Да куда там! Сын же все-таки, кровиночка, зовет, как ему не довериться... Когда Екатерина Самсоновна приехала к сыну, тот уже все её деньги пустил в оборот. Купил однокомнатную квартиру и оформил ее на единственную свою дочку. Приобрел домик с участком и, хотя и не первой свежести, но добротную иномарку. Мать, когда узнала, что однокомнатная квартира, в которую ее заселили, ей не принадлежит, сунулась было к сыну: "Что же ты, сынок, ведь обещал же..." А тот распахнул удивленно глаза: "Не на чужого человека квартира записана, на твою родную внучку". Пришлось смириться. Но потом и эта квартира, и старая двухкомнатная, в которой жили сын с семьей, и дом с участком были проданы. На вырученные деньги был куплен шикарный особняк, в котором и ей комнату выделили. Казалось бы, живи да радуйся. Но в семье сына Екатерина Самсоновна сразу почувствовала себя неуютно. Невестка обращалась с ней как с приживалкой, могла иной раз и руку на свекровь поднять. И внучка, глядя на мать, презрительно фыркала, завидев бабушку. В комнату старушки поставили допотопный шкаф, примерно такого же свалочного пошиба были стол и кровать: нежь свои старые кости, мама, да лишний раз не высовывайся. Обидно было Екатерине Самсоновне, но она ни на миг не переставала любить своего сына. Любила и внучку. Та раньше, приехав к ним с дедом в гости, ластилась к старикам. Помощи от нее они никакой не видели, но им она вроде бы и не нужна была. Внучка единственная приехала, что же они, в руки ей веник или лейку совать будут? Девочка, загоревшая, окрепшая, уезжала от них с явной неохотой. Но потом быстро забывала об их существовании. За все годы старики от нее ни одного письма не получили. Екатерина Самсоновна была человеком верующим и надеялась утолить свои печали да разочарования в кругу близких по вере людей. Однако сын со снохой вскоре расставили всё по своим местам. Вышло это грубо и бестактно - по-другому они, может, и не умели. Однажды вечером, когда она собиралась навестить знакомых старушек, сын, вырвав из её рук шубу, резко бросил: "Нечего шляться по ночам. Сиди дома". В конце концов Екатерина Самсоновна оказалась в интернате для престарелых. Как это произошло, можно только догадываться - сама она, рассказывая в автобусе свою историю, об этом не говорила. Вот что удивительно: очередь в этот интернат сродни тем очередям, которые были в советские времена, когда на прилавки выбрасывали какой-нибудь дефицит. Старушка думает, что ее устройство не обошлось без длани Господней. Первые полгода в этом интернате для нее были заполнены душевной болью и жутким чувством надвинувшейся на нее беспросветности. Постепенно боль утихала, черная пелена спадала с глаз, и она, наконец, осознала реальности новой жизни. Эта жизнь протекала среди таких же, как она, пожилых людей, в большинстве своем брошенных детьми. Среди этих стариков были всякие: и нормальные, и пьющие, и спокойные, и скандалисты. Приходилось начинать жить как бы заново: привыкать, приспосабливаться, набираться терпения. Вера в Бога помогала ей не нарушать Христовы заповеди, ко всем относиться по-доброму. Ведь у каждого здесь, как и у нее, за спиной большая жизнь, в которой в конечном итоге все остальное победили равнодушие и предательство близких. "Значит, - раздумывала Екатерина Самсоновна, - сами мы что-то проглядели в своей жизни, чего-то недодали своим деткам..." Конечно, она имела в виду не материальное, а духовное. Оставалось только винить себя. Ведь она по-прежнему любила своего сына, который за эти полгода так и не нашел времени заглянуть к ней. ...Мария снова и снова прокручивала в голове услышанное утром в автобусе. Слова сухонькой старушки с добрыми вылинявшими глазами были как наваждение. Наконец, она не выдержала, схватила телефонный справочник. Судорожно пролистав страницы, нашла нужный адрес. Входную дверь прикрыла осторожно, чтобы её уход остался незамеченным домочадцами. А через полчаса она открывала уже другую дверь, за которой её должна была встретить пожилая женщина с грустными добрыми глазами. Т.КУРГАНОВА.
№
5, 2003 год |
Как
никогда, на этой неделе Рыбам нужно отнестись ко всему с большой серьёзностью.
От этого будет зависеть многое в вашей жизни. В понедельник очень возможна
некоторая прибыль. Во вторник, доверившись своей интуиции, вы сможете принять
единственно правильное решение. В среду и четверг вы почувствуете упадок сил, и
вам захочется уйти от повседневной действительности. В пятницу плохое настроение
ещё не пройдет, но уже наступит заметное улучшение. В субботу и воскресенье
появится уверенность в собственных силах, и вы поймете, что ваши надежды близки
к исполнению. 