- Георгий Дмитриевич, как получилось, что вы стали первым секретарем? Пришли в горком партии и сказали: "Я хочу"?

- В город приехал 1 августа 1949 года вместе с двумя товарищами - Владимиром Назаровым и Сергеем Гуренковым - после окончания Ульяновского техникума гражданского строительства, где я последние два года был секретарем комитета комсомола. Там же и в партию вступил, стал кандидатом. Вся эта информация, естественно, была изложена в моей анкете.

- Когда я пришел теплотехником на второй завод, секретарь партбюро вызвал и говорит: "Тебе надо бы на комсомоле поработать, хоть организация у нас пока маленькая, двадцать человек". Так по рекомендации партбюро я был избран секретарем комитета комсомола завода.

- И чем вы занимались?

- Дела определялись условиями жизни. Вот сегодня у нас в городе много молодежи, но это не та молодежь. Я не хочу сказать, как старый брюзга, что в наше время она была лучше, нет. Тогда молодежь была без родителей. Все родственники остались в Тамбове, Саратове, Ленинграде, у кого где, а ребята впервые оказались полностью самостоятельными, к тому же прилично зарабатывающими. Например, моя мама в Ульяновске машинисткой работала, получала 400 рублей, а я молодой, еще тяжелее авторучки ничего не державший, - 1200 рублей оклад и 75% надбавки. И не все выдержали испытания этими благами. Надо было каждому найти свое место в трудовом коллективе, чем то занять свой досуг. Во второй половине сороковых годов в поселке был киноклуб - будущий кинотеатр "Москва" - и старый заводской стадион в месте слияния Саровки и Сатиса. В 48-м появился парк и новый стадион, а годом позже - театр с танцзалом на втором этаже, который стал пользоваться большой популярностью у молодежи.

А чем занимались комсомольцы? Например, устраивали воскресники по заготовке дров (в большинстве домов было печное отопление). А многое было впервые. Например, первый комсомольско-молодежный лыжный кросс, первые кружки и первый конкурс художественной самодеятельности, в котором участвовали всего три организации: объект, строительство и воинская часть.

Важным направлением нашей деятельности была работа с молодежью в общежитиях. Еженедельно проводились совещания мастеров-воспитателей. Они докладывали все нюансы, что где стряслось, какие проблемы, какие находки, где появился новый интересный человек - поэт, художник. А потом для решения вопросов подключались члены комитета комсомола. Практиковались рейды комсомольского актива в общежития. Там знали, в какой день мы придем и можно высказать свои претензии, замечания. Кстати, в одном из таких рейдов мы открыли художника Мелихова. Входим в комнату: на стене мишки в сосновом бору, еще картина. Кто рисовал? - Да есть тут художник. Познакомились. Мы его сразу привлекли к оформительским работам, он был участником первого городского фестиваля молодежи, рисовал карикатуры в газете "Взирая на лица".

Комсомольским секретарем объекта Куличков стал в январе 1953 года, а три года спустя, после ликвидации политотделов в закрытых городах МСМ, его избрали первым секретарем только что созданного горкома. Первым большим делом стал городской фестиваль молодежи.

- Слово "фестиваль" очень красивое, но что это такое, никто не знал. Тогда, в 1957 году, было решение ЦК ВЛКСМ о проведении на местах фестивалей в честь шестого Всемирного, состоявшегося в Москве. Меня направили в командировку в Коломну, где уже прошло подобное мероприятие. Там дали два тома документов. Среди прочего я нашел и тут же перерисовал чертеж факела, много идей, которые можно было интерполировать на наши условия. И газету "Коломенская правда" с тиражом фестивальной лотереи.

Знаете, что нам мешало в работе? Всегда не хватало денег на проведение молодежных мероприятий. Мы все время побирались у профсоюза. Как сейчас помню эти подачки: 10 рублей на проведение аттракционов и 75 рублей на аренду зала театра. А тут фестиваль. Поэтому идея проведения лотереи мне очень понравилась. Спрашиваю у коломенских ребят, сколько стоили билеты?

- По рублю.

- А как получили разрешение?

- Приехал секретарь обкома ВЛКСМ Мощевитин из Москвы, ему показали наши билеты. Он говорит: "Молодцы, дайте и мне пять штук." Вот и все разрешение.

Я вернулся, пришел горком партии к Силкину, говорю: "Спасибо, Александр Степанович, приехал обогащенный, готов возглавить оргкомитет. И предлагаю провести выигрышную лотерею. Только билеты сделать не по рублю, а по десять. И призы такие: главный выигрыш - автомобиль "Москвич-403", дальше пара - пианино, баяны, аккордеоны, отрезы на платья, костюмы и так далее, до соски".

Ажиотаж в городе был невероятный. 30 тысяч билетов расхватали мгновенно. ОРС нам выделил под призы складское помещение с двумя замками. Один мог вскрыть только председатель ревизионной фестивальной комиссии Киеня, другой - я как председатель оргкомитета, а склад - лишь мы вдвоем.

В преддверье финального праздника фестиваля прошли разные конкурсы, смотры и впервые два слета - молодых металлистов (рабочих цехов металлообработки) и молодых строителей. А за три месяца до слетов были установлены переходящие мандаты. По итогам каждой недели лучший по профессии получал мандат делегата слета. Если в течение следующей недели его кто-то опережал, мандат переходил к нему. В итоге определились делегаты слета. По инициативе Гены Прохорова, цехового комсорга, было тогда организовано молодежное соревнование двух цехов: цеха # 1 первого завода и цеха # 101 третьего завода.

Когда вся основная подготовка закончилась, я уехал в отпуск в Гагры. А возвращаться надо было через нашу московскую контору на Цветном бульваре, 12. Приезжаю: "Мне бы надо завтра "на воздух" отправиться". Получаю ответ: "Никуда ты не полетишь. Тобой заинтересовался товарищ Мезенцев, начальник политуправления министерства. Сказал, чтобы этого мерзавца домой не пускать". Отправился к нему. Ни здравствуйте, ни садитесь. Первый вопрос:

- Куличков?

- Да.

- Кто втравил город в фестивальную лотерею?

Я, помню, сдерзил:

- Если в партийной практике котируется слово "втравил", то втравил я.

- По крайней мере честно. А то прокурору звоню, тот впервые слышит, секретарю горкома партии Орлову - тот отвечает: "Разберусь". Что у вас за лотерея, что даже руководители о ней не знают?

(Как оказалось, у каждого из них было не по одному билету, но побоялись признаться.)

- Так вот, - продолжил Мезенцев, - ты знаешь, что было решение в 1928 году о запрещении без ведома Совнаркома проведения местных лотерей?

- Нет, не знаю. Я в двадцать восьмом родился.

- Это тебя не избавляет от ответственности. Короче, деньги немедленно вернуть людям, призы - в ОРС. Тебя мы исключим из партии и снимем с комсомольской работы, Силкина ждет "строгач" с занесением в учетную карточку.

Вернулся я из Москвы, встретился с Силкиным, решили, что спасение утопающих - дело их рук, и отправились в спецгруппу Министерства финансов. Взяли с собой газеты тех городов, где подобные лотереи уже прошли без всяких разрешений "сверху", пришли к начальнику спецгруппы Дубникову. Он спросил:

- Что хотите-то? Чтобы я отменил постановление Совнаркома?

- Скажите своим ревизорам, чтобы закрыли глаза на лотерею в нашем закрытом городе. Уже 12 тысяч пригласительных билетов на тираж сделали. Ведь каждый владелец лотерейного билета сегодня спит и видит себя владельцем "Москвича". Это же социальный взрыв будет, если мы все отменим!

- Ну хорошо. Но чтобы через десять дней после тиража даже духу не было от лотереи. Все неполученные призы сдадите в ОРС.

Короче, получили разрешение, и Силкин позвонил Мезенцеву. Так и так, нам в спецгруппе Минфина разрешили. На том конце провода молчание, потом матерная фраза и под конец слова: "Ну ладно. У меня тоже четыре ваших билета есть".

Провели мы розыгрыш. Помню, одно пианино выиграла девушка, бывшая домработницей. Она продала инструмент своим хозяевам, а с деньгами поехала учиться в Ленинград. Машина досталась, вроде, парню со второго завода. А мы, горкомовцы, очень переживали, чтобы нам крупных призов не выпало, потом ведь не объяснишь, что это случайность. Хорошо, что больше отреза никто не получил. Так, по мелочи: авторучки, соски. А по деньгам 200 тысяч мы тогда истратили на приобретение призов, а сто тысяч пошло в фестивальный фонд.

Мы были очень богатые. Хотелось празднично украсить город, стадион, парк. Было изготовлено множество китайских фонариков из бумаги, гирлянды, сделали прекрасное оформление в парке. Но над нами надругалась погода... Накануне фестиваля мы украсили единственную тогда полностью обустроенную улицу - Боровую. Красиво было! А ночью налетел вихрь с дождем. Когда утром мы пришли с Безменовым посмотреть, нам чуть плохо не стало: все смыло. От фонариков и гирлянд - грязный мусор. Но поскольку мы были с деньгами, то срочно по цепочке собрали секретарей первичек и Валю Звереву, тогдашнего секретаря комсомольской организации ОРСа:

- Валентина, мы сейчас будем говорить о разном, а тебе задание: шуруй на склад, отбирай разноцветный шелк, сатин, полотно, надо немедленно сделать флажки. Тысячи флажков.

Девчонок в секторах отпустили с работы, ателье переключилось только на наши флажки. Короче, оформление восстановили. А теперь, как в городе большой праздник, я с тревогой смотрю на небо и вспоминаю наш первый фестиваль и подлости погоды.

В 1958 году мне шел уже двадцать девятый год, я чувствовал себя переростком в комсомоле. Явился к Силкину и заявил: "Это уже становится просто неприличным. Мне 29 лет, по уставу я давно должен выбыть. Я уже член партии. Или вы меня отпустите работать по специальности (я был теплотехником), или дайте рекомендацию на партийную работу". Он мне сказал: "Давай, подыскивай кандидатуру нового секретаря и не блажи".

В это время готовился эшелон наших специалистов, направляемых на создаваемый новый уральский объект. И в числе отправляющихся был Владимир Жарков, секретарь комитета комсомола будущей организации (подразделения 0215). Это был очень активный, с юмором, живой, энергичный, эмоциональный парень. Я высказал ему свое предложение, а на следующий день он дал ответ: "Согласен". В декабре 1956 года на II городской комсомольской конференции Жарков был избран секретарем ГК ВЛКСМ. На этом закончилась моя комсомольская деятельность. Но будучи секретарем парткома КБ-2, заместителем секретаря парткома ВНИИЭФ, я еще многие годы общался с комсомольцами.

Георгий Дмитриевич - замечательный рассказчик. Даже не очень веселые истории про ошибки в работе звучали забавно. Я воочию представляла "страдальцев", которым по долгу совести надо было в 1955 году идти в женское общежитие, совершать облаву, чтобы найти подпольного фотографа, автора порнокарточек (и это в далекие строгие пятидесятые!). Или сотрудников КБ-2, вынужденных своими силами убирать рабочие помещения, т.к. партком поддержал чехословацких товарищей и выступил с инициативой сокращения уборщиц (год продержались на самообслуживании и поняли, что это ужасно). Но эти истории не очень хочется пересказывать сегодня. Ведь обычно в праздник вспоминается все хорошее. Не будем и мы нарушать традицию. С юбилеем вас, комсомольцы всех времен! Постарайтесь не стареть хотя бы душой.

С.Михайлова-Листрем
Фото из архива Г.Куличкова