Очарованный странник

Кажется, что мы знакомы много лет. Бывает же в жизни так: с человеком только что встретился, а впечатление – как будто знал его всегда. Наверное, это случается, если наблюдаешь за его судьбой пусть посредством телевизионного экрана или публикаций в журналах с малых лет. Впрочем, мне случайно посчастливилось увидеть Александра Михайлова воочию шесть лет назад в Сочи. Фестиваль «Кинотавр» – традиционное мероприятие для российских артистов и необычное для таких простых обывателей, как я. Это чудо, что дата моего пребывания в санатории совпала с началом сочинского кинофестиваля. Но на открытии меня чуть не затоптали фанаты кино, и пробраться к «звездной» дорожке, по которой поднимались к входу в летний театр знаменитости, не было ни малейшей возможности. А вот вечером, совсем неожиданно, зазевавшись около картин художников на набережной, я увидела выходящего из гостиницы и удалявшегося к морю стройного мужчину, так похожего на любимого артиста. Я с удивлением, показывая в сторону моря, говорю местному живописцу: «До чего ж этот мужчина похож на артиста Михайлова». А художник-абориген мне отвечает: «Да это он и есть». И тут же добавляет с характерным для этих мест грузинским рычащим акцентом: «Ар-ртисты здесь почти каждое лето бывают. Я уж насмотр-релся. Некоторые, особенно те, кому под пятьдесят, плохо ведут себя, с девками на пляжах р-развлекаются, а этот хо-р-р-о-ший, никогда ничего себе такого не позволял». Посмотрела я вслед этому хорошему и такому знакомому с детства, почти родному для себя человеку, и в памяти запечатлелась на всю оставшуюся жизнь картинка: тихо плещутся о берег волны, звезды, почти утонувшие в воде, и силуэт одинокого мужчины на берегу, всматривающегося в морскую даль, странствующего рыцаря или, может быть, очарованного странника.

Александр Яковлевич Михайлов. Робко, чуть сутулясь (рост-то почти два метра!), он выходит на сцену Дома ученых. Еще за кулисами, перед встречей с саровским зрителем, артист произносит свои слова о том, что непросто далась ему эта поездка. «В православном Сарове живут особенные люди», и он очень хорошо понимает, какой здесь ученый народ, и это большая ответственность – выступать перед ним. А на сцене еще какое-то время Михайлов волнуется по поводу того, что редко у него бывают подобные творческие вечера, потерял форму, да гитара без частых репетиций иногда перестает слушаться. Потом говорит о своих чувствах после посещения Дивеева и саровских святынь (целый день он совершал экскурсии) и, как бы оправдываясь, рассуждает о том, что профессия актера не угодна Богу, потому что лицедейская. И все-таки очень важно, как и какому Богу служишь. И тут Александр Яковлевич «рисует» картинку из своего детства – дедушка (забайкальский человек-богатырь, когда-то служивший в Белой гвардии), умирая, лежит на полатях, жестом подзывает к себе внучка, берет в ладонь маленькую ручонку и произносит: «Шурка, запомни четыре истины: люби Россию больше, чем жизнь свою (если надо, отдай ее за Россию); сердце путь останется людям, душа – у Господа Бога, честь сохрани себе и никому ее не отдавай». Когда Александр стал взрослым, то осознал и очень хорошо усвоил дедовское наставление. Поэтому артист старается не уронить своей чести, не замарать себя ни «грязными» ролями, ни съемками в рекламных роликах, ни бессовестными поступками. А люди, которые его окружают, замечательные: 75-летний актер-мудрец, человек чистый и светлый Влад Заманский; писатель, бывший афганец Виктор Николаев, который создает удивительные книги... для заключенных. В произведении «Из рода в род», например, высказываются философские мысли о происхождении слова «революция», которое некоторые люди склонны расшифровывать как рев Люцифера. Здесь же говорится о мощной животворящей силе христианского креста. И о том, как люди, преступившие закон, тянутся к вере, нравственному возрождению своих душ.

Я не готовила огромного количества вопросов для любимого актера. Когда о человеке знаешь все, интересующее тебя, то совсем неважно, как он относится к Горбачеву, и кто у артиста жена, и как ему с ней живется (а были и такие вопросы зала). Впрочем, настоящим поклонникам и об этом известно (и мне тоже). Но раз Александр Яковлевич сам не захотел на встрече со зрителем об этом говорить, то и я не стану вдаваться в подробности. Скажем так, Михайлов не очень доброжелателен к эпохе перемен, в которую ему выпало жить, а дома у него, как у любого нормального мужчины и порядочного человека, все нормально. А вот о мальчишеской страсти-любви к морю (о ней я тоже раньше знала), которую он не смог совместить с другой – актерской, мне хотелось узнать поподробнее. Но это уже отдельная история.

Б.Аполлонова
Фото С.Кремзукова