Вернуться в оглавление №675

Общественные организации боятся утонуть в бумагах

18 апреля вступил в силу закон, по­новому регулирующий работу общественных организаций (ФЗ № 18 «О внесении изменений в некоторые законодательные акты РФ»). По сравнению с первоначальным вариантом, обнародованным и раскритикованным в декабре, закон стал менее жестким, но содержит, по мнению правозащитников, достаточно пунктов, позволяющих при желании закрыть любую общественную организацию.

Отныне, согласно закону, функции контроля за деятельностью неправительственных организаций (НПО) ложатся на Федеральную регистрационную службу Министерства юстиции РФ (ФРС, или Росрегистрацию). Особому контролю подвергнется финансирование организаций из­за рубежа и деятельность иностранных НПО. ФРС получила множество полномочий, заодно был увеличен ее штат. Для общественников тремя главными проблемами стали: возросшая бюрократия, возможность регулировать их деятельность и закрывать их за неточности документооборота. Теперь в отчетности надо указывать множество личных данных членов организации, подробно расписывать источники финансирования, подавать сведения обо всех проведенных за год мероприятиях с указанием времени, количества и состава участников и проч. Если, например, представитель Росрегистрации придет на уличную акцию и посчитает, что буклеты были вручены не 200 прохожим, как было заявлено, а 214, — это уже нарушение.

Председатель московского бюро Amnesty International Сергей Никитин недавно приезжал в Ростов, выступал перед общественностью и назвал требования нового закона фантастическими.

— ФРС может по туманным причинам отказать в регистрации организаций, — говорит он. — Как представительство зарубежной организации мы и так аккуратно отчитывались о своей деятельности, но теперь должны делать это ежеквартально плюс ежегодно сообщать, на какие цели мы тратим деньги. Они хотят знать о нас абсолютно все. ФРС может запретить любую запланированную нами программу, хотя у нас остается право оспорить это в суде.

В Ростове Amnesty International существует как студенческая инициативная группа, которая занимается, в частности, сбором подписей на международные акции и борьбой против насилия в российских семьях.

В Ростове действуют в основном небольшие общественные организации. Их главные проблемы — очень ограниченные ресурсы времени, компетентных работников и денег. Даже компьютерной техникой располагают далеко не все организации.

— 90 страниц отчетности каждый год! Нужен человек, который умеет работать с госорганами. Многостраничная отчетность, даже если у Росрегистрации не возникнут к ней претензии, перенаправит действия общественной организации с маленьких добрых дел на борьбу за жизнь — так комментирует новый закон председатель экологической организации «Эко­Логика» Федор Микушин. Он работает в этом секторе уже 10 лет и новый закон расценивает мрачно: — Это смерть для социальных проектов. В частности, иностранные организации просто не смогут работать в России. Я­то, и испугавшись, буду Дон чистить и, перекрестясь, бремя нового закона вынесу. А вот, к примеру, русско­немецкие наши проекты заглохнут. Прекращена подготовка к запланированному добровольческому летнему лагерю под Ростовом. Немецкие партнеры сказали: давайте подождем, посмотрим, что будет дальше.

Действие нового закона тихое и замедленное. Через год, когда НПО придется сдавать отчетность по новой форме, у них начнутся серьезные проблемы. Ошибка в отчетности — и в перерегистрации будет отказано.

— Пока проблем не вижу. В этом году никто от нас никаких отчетов не требует, посмотрим, что будет в апреле 2007­го, — говорит Василий Мулеван, директор Гражданской правозащитной лиги, занимающейся проблемами мигрантов, иностранных студентов и цыган.

ФРС в этом году уже трижды подавала иски о ликвидации общественных организаций по причине ошибок в их регистрационных документах или отсутствии отчета. Закрыть хотели самое крупное в России объединение переселенцев — Форум переселенческих организаций (занимается трудоустройством мигрантов и их правовой защитой), Исследовательский центр по правам человека и Союз комитетов солдатских матерей. Иски не были удовлетворены.

По мнению некоторых руководителей НПО, на такое давление возможны две ответные стратегии: либо уйти в подполье, оставив государство с его «плюшевой» Общественной палатой, либо в конце концов сказать: «Нет, подождите», — и переизбирать власть.

— Я думаю, в этом случае много активистов уйдет в диссиденты, — говорит Федор Микушин.

Ростовские общественные организации разобщены и неактивны даже по сравнению с соседями. В Краснодаре недавно устроили обсуждение, на котором член Общественной палаты Сергей Марков признал, что главной причиной инициирования нового закона об НПО стала угроза «оранжевой революции» в России. В Воронеже З мая правозащитники провели семинар для своих коллег по проблеме новой отчетности, где тренировались заполнять формы, полные противоречивых формулировок.

Задать вопросы управлению ФРС по Ростовской области не удалось — их телефоны не отвечали. Председатель комитета по связям с политическими партиями, общественными объединениями и национальным отношениям администрации области Валентина Маринова, узнав, что ее хотят расспросить о законодательстве об НПО, ответила: «Прямо вот так, сразу? Нет, не сейчас. Некогда мне», — и бросила трубку. Повторный звонок привел к тому же результату.

Европейские эксперты настаивают, что новый российский закон направлен на ослабление критически настроенных НПО. Давид Бартельт из берлинского офиса «Международной амнистии», когда выступал в Ростове вместе со своим московским коллегой по приглашению Свободного российско­германского института публицистики, сказал: «В Европе из четырех сил — правительство, СМИ, бизнес и НПО — больше всего доверия у народа вызывают как раз НПО. В России, думаю, скорее доверяют правительству». Проведенный «Левада­центром» в конце 2005 года опрос показал неуверенность россиян в этом вопросе. Намерение власти ужесточить контроль над НПО 22% опрошенных объяснили стремлением «обезопасить страну от вмешательства извне», 31% — стремлением обезопасить общество «от распространения какой­то террористической или человеконенавистнической идеологии»; 28% полагают, что это делается властью, «чтобы обезопасить себя от контроля и критики со стороны общественности», 16% — чтобы обезопасить себя от «оранжевой революции». Если ландшафт общественных организаций в Ростовской области поредеет, этого может и не заметить никто, кроме тех, кому НПО непосредственно помогали. Впрочем, и таких немало. Сейчас в области действует (т. е. вовремя сдает отчетность) около 3000 общественных организаций.

Юлия Уракчеева